Отставив пустой бокал, Стелла Эдуардовна таким образом подала знак к окончанию утренней трапезы.
– Машенька, ты можешь идти к себе. И раз уж твой папа продолжает оплачивать репетитора, то будь добра, не разочаровывай нас.
– Спасибо! Я буду стараться, че…
– Иди.
За столом остались близняшки и задумчивая ведьма. Тонкие губы Стеллы Эдуардовны вновь обнажили белые острые зубы. Слишком нечеловеческие, если вы понимаете, о чем речь. В ее тоне не звучало угроз, скорее будничная рутина, но сестры мигом опустили головы.
– Прекратите вести себя как животные. Я не буду разбираться, кто первый начал, кто прав, кто виноват, мне достаточно того, что девчонка видела вас такими. Жонель, ты уже забыла, каково это – сидеть на цепи? Микелия, ты еще помнишь укусы электрошокера? Так вот, пока наша миссия не вошла в финальную стадию, я не задумываясь воспользуюсь и тем и другим. Мы ждали больше двух лет, наберитесь терпения на неделю…
– Да, мама. Прости нас. – Как всегда, за двоих отвечала одна, вторая лишь мелко кивала, соглашаясь со всем. Но мачеха была непреклонна:
– Пошли вон, обе. Запритесь в своей комнате и не показывайтесь мне на глаза до ужина.
Сестры ушли, не поднимая глаз, плечом к плечу, просто перешагнув через злосчастную кость. Поднять и унести ребро с собой они не решились. Что, конечно же, могло значить лишь одно: при всей их брутальной неуправляемости мамочка точно знала, как держать эту пару на коротком поводке.
Я испытывал к Стелле Эдуардовне смешанные чувства: восхищение, презрение, уважение, злость и чуточку вожделения. Последнее, кстати, для нас почти не характерно, но, Дюллахан безголовый, она же действительно была очень красивой женщиной с аппетитной фигурой, пробуждающей плотские желания!
Вот только когда мачеха последней покинула кухню, пройдя коридором к лестнице наверх, я решил воспользоваться случаем и поймать на язык хотя бы каплю того вина, которое перед ней стояло во время завтрака. Но…
– Кровь, – отшатнулся я. – Человеческая кровь. Святой Патрик, изгоняющий ведьм, куда они меня закинули?
Кстати, кто эти таинственные «они», все еще оставалось неизвестным. Но если не я сам сюда приперся, получается, кто-то там все равно должен взять на себя ответственность за то, что я пришел в себя именно здесь, в России, а не на родном и милом сердцу Изумрудном острове.
Насколько Дублин круче Нижнего Новгорода, пока судить не могу. Во-первых, мне не доводилось выйти из дома и прогуляться по окрестностям; во-вторых, Мэри, конечно, показывала мне фотографии своего города, но есть же разница между красивой картинкой и реальностью; ну и в-третьих, фактически Дублин рос на моих глазах, я знаю каждый его переулок и каждое деревце.
А первое, что я узнал о Нижнем – что Верхнего Новгорода не существует в природе. Есть «господин Великий Новгород», который сейчас, по сути, являет собой маленький городишко, знаменитый лишь прошлой историей, древними храмами, церквями, часовнями и ресторанчиками традиционной кухни.
В сравнении со всем этим, огромный Нижний, конечно, куда богаче и современнее. Хотя мне, как не местному, эти выяснения отношений, хвастовство и кичливость совершенно непонятны. Но это ваши русские разборки, лезть не буду, развлекайтесь как хотите…
Когда я почти уже развернулся на выход, то вдруг заметил, что со стола неожиданно начала исчезать посуда. Тарелки, ложки, вилки, стаканы и чашки словно бы сами собой переносились на другую сторону, в мойку. Кому-то другому могла бы даже взбрести в голову вера в волшебство или в магическую силу, но не мне…
– Эй ты, призрак, дух или привидение! Мое имя Мак О'Коннел, я веселый ирландский проказник из Дублина! А кто ты? Заклинаю, откликнись и проявись!
Фарфоровая тарелка, на секунду зависшая в воздухе, вдруг упала на пол, разбившись вдребезги. На меня же уставилась полупрозрачная девушка в длинном монашеском платье, насколько я понимаю, православного фасона.
На ее бледном личике отразилось больше страха, чем удивления.
– А чего такого уж непонятного я сказал? Ни на кого не ору, никого не пугаю, не машу кулаками, ничем не возмущаюсь! Смысл делать настолько круглые глаза?
Она вскинула брови и так захлопала ресницами, что…
– Только не кричи! Пожалуйста, не надо всех этих слез, визгов, воплей! Я тебя не обижу! Мне только спросить, можно?
Монашенка неуверенно прикрыла ротик ладонью.
– Нет, если нельзя, то ты так и скажи! Я тихо свалю в полдень, и мы оба сделаем вид, что никогда не встречались. Так или-или?..
Привидение на секунду задумалось, а потом смиренно склонило голову: