– А ты образованный.
– Трижды оканчивал Дублинский университет, изучал историю, медицину, рисование, литературу и римское право, так что все секу на лету. – Я кое-как уселся, стараясь держать зад на песке. – А моя Светлая Госпожа, полагаю, еще учится?
– Сколько тебе лет?
– Точно не знаю, мы не ведем записи. Но, думаю, около трехсот или чуть больше, я еще очень молод!
– А-а…
Пусть она проигнорировала мой вопрос, но я все равно раскручу эту девчонку: чем больше знаешь о личности того, кто тебя пленил, тем легче будет сбежать. Тем более что ее комната хоть и была огромна по меркам фейри, но явно не имела решеток на окнах, дубовой двери и даже не была освящена в честь христианского бога.
Не то чтоб мы так уж боялись святой воды или слов молитвы: для лесного народца гораздо опаснее забвение. А я так вообще с малолетства, сколько себя помню, всегда толкался среди людишек. Пообтесался, освоился, привык, обрел свое место и даже нахожу определенную прелесть в городском житье.
Но не в неволе-е!
– Ты что-то хочешь мне сказать, Мак?
Ответить я не успел. Белая дверь распахнулась, и в комнату вошли две девицы, абсолютно одинаковые на лицо и платья. Близняшки? Нет, конечно, бывают и клоны, но вот именно сейчас я не ошибся. Рослые, крепкие, румяные, такие же черные волосы, как у моей Светлой Госпожи, схвачены на затылке в конский хвост. Вот только эти девицы явно постарше, а губы надменно сжаты.
Они осмотрелись. Потом та, что слева, опершись обеими руками о стол и нависая над Мэри, словно медведь над зайчонком, медленно протянула:
– Ты смотри, она опять играет в свою магию…
Вторая сестра, справа, одним быстрым движением сдернула с девочки волосы, и я только тогда понял, что это был обычный парик. Косой друид мне кружкой в печень, как можно было не заметить столь очевидного?!
Мэри с вызовом дернула подбородком, пригладив короткие светлые вихры.
– А мамочка ищет столовое серебро, даже не зная, что в нашем доме завелась вороватая крыса…
Молчаливая сестра, отшвырнув парик, схватила поднос и высыпала весь песок на пол. Я повис, прилипнув ногами к проклятому металлу. Мэри попыталась вскочить, но куда ей одной против двух этих телок?
– Отдайте, это мой эльф! Я его сама купила!
Святой Патрик, можно мне прямо сейчас ее придушить, а то зла не хватает…
– Из киндер-сюрприза, что ли? – Говорливая девица слева подняла поднос на уровень глаз. – Мальчик в юбке? Какая дешевка…
Она внимательно посмотрела на меня прищуренными карими глазами и, фыркнув, отвесила такой щелбан мне в лоб, что я улетел, теряя последнее самоуважение, аж до противоположной стены, ударился спиной и упал за узкий диван. Больно-о, но такова цена свободы…
– Зачем вы так, он же живой!
Пока я выползал на свет божий, в комнате произошел маленький бунт, безжалостно подавленный силами старших сестер. Моя Светлая Госпожа, глотая слезы, сидела, уткнувшись носом в угол. Так ей и надо! Будет знать, как похищать проказника! Но и удар караваем в лоб мы никому не спускаем…
Две сестры развернулись к выходу, и я в долю секунды сплел их конские хвосты в один, так что без ножниц или топора нипочем не разделишь. Как же приятно было видеть удивление, боль и ярость на их круглых лицах. Обожаю свою работу!
– Ты чего? Я говорю, ты чего?! Ну не я же? Отпусти! Гр-р!.. Да что такое? Не дергай! Р-р… – Они кое-как вышли из комнаты и рухнули друг на друга уже за порогом. Серебряный поднос, задорно дребезжа, катился по полу…
– Машка-а, если это сделала ты, мы все мамочке расскажем и она тебя точно выпорет!
Моя хозяйка, вскочив, вытерла нос и быстро прикрыла дверь. Слезы на ее щеках мигом высохли. Я гордо вспрыгнул на стол и, топнув ногой в толстом ботинке, запоздало прокричал им вслед:
– Никто не смеет обзывать мой килт юбкой! Деревенщина необразованная-а!
– Мак, ты в порядке?
– Вот теперь да! Нас, О'Коннелов, не так-то просто даже кузнечным молотом пришибить. – Я выпятил грудь и огладил ладонями мятую зеленую рубашку со шнуровкой на груди. – Я наказал твоих обидчиц и, надеюсь, заслужил виски. Неси пойло, людишка!
– Нет, – почему-то надулась она.
– Ты хочешь навлечь на себя мой гнев?!
– Во-первых, – Мэри пустилась загибать пальцы, ну вот же сущее дитя, – мне всего лишь пятнадцать, и никто не продаст мне алкоголь в магазине. Во-вторых, мачеха просто убьет меня, если я хотя бы заикнусь о том, что мне нужны деньги на виски. И в-третьих, ты что, пьяница?