Хотите оспорить? Будет драка…
И уж в чем в чем, но в этом праве на первородство их нипочем не переубедить. Шотландский скотч, пахнущий торфом, американский бурбон из лучшей кукурузы – это всего лишь жалкое подражательство истинной «воде жизни». Вкус у каждого свой, здесь не стоит слишком задирать нос, но тем не менее родина виски одна…
Так вот, это важно, но не это главное!
Речь идет о невероятном для любого англичанина, но столь же понятном и естественном для ирландца понимании святости свободы личности. Да-да, конечно, шотландцы тоже за нее героически боролись, но… настолько успешно подставляя, предавая и убивая друг друга, что неудивительно, почему именно грозная шотландская гвардия очень быстро стала острием всех колониальных войн Великобритании!
Так писал бессмертный Редьярд Киплинг, а уж он разбирался в теме. Да и знаменитый Скотленд-Ярд самим своим названием говорит о том, кого поставили следить за преступностью в Лондоне.
Ирландцы же не покорились тогда и не покоряются до сих пор. Их вырезали, казнили, ссылали, предавали суду без суда, морили голодом, выгоняли с родной земли, запрещали их танцы, язык и литературу, но они не уступили.
Это достойно уважения. И на самом деле только это важнее всего.
Виски это одно, а свобода – другое.
Если первое лечит тело, то без второго умирает сама душа.
Продолжим…
…Я был не прав. Не просто холодно, как у… А вот именно сейчас в маленькую комнату моей Светлой Госпожи вдруг шагнула настоящая ведьма. Стелла Эдуардовна, я запомнил. Уж в таких вещах мне приходилось худо-бедно, но разбираться. И вам при случае настоятельно рекомендую научиться!
– Машенька, что случилось? Почему твои сестры плачут?
Глупая девчонка надулась и опустила глаза в пол.
– Милая, нельзя ссориться с родными людьми, твой папа не одобрил бы этого. Ты же понимаешь, как ему трудно вдалеке от всех нас и как он будет опечален, если мне придется написать ему о том, что происходит в доме?
– Я не… ничего не…
– Конечно, сладкая моя, я понимаю, что ты не желала ничего дурного. – Подведенные губы женщины растянулись в самой неискренней улыбке из всех, что я видел за последние двести с лишним лет. – Тебе будет достаточно лишь извиниться перед сестрами.
– За что?!
На вопрос Стелла Эдуардовна не ответила, поскольку уже выходила из комнаты и явно не намеревалась продолжать пустой разговор. Все, что хотела, она уже сказала. Моей Светлой Госпоже оставалось лишь подчиниться, потому что никакого другого решения ситуация не предполагала.
– Крик банши мне в ухо…
– А-а?
– Я про то, что твоя мачеха – натуральнейшая ведьма!
– Да нет…
– Так да или нет?!
– Ну, она, конечно, строгая, а ее дочери-близняшки вообще…
– Дно!
– Ой, короче, папе она нравится, а я… я стараюсь. В конце концов, мы семья.
Ладно, мне-то чего? Я в ваших делах по-любому левая сторона. Меня не звали, и я не сам приперся. Что бы тут ни происходило, мне пора домой, не будем устраивать долгие прощания, не нужно меня провожать, я прекрасно найду дорогу сам…
Ага, из Нижнего Новгорода середины двадцать первого века в Дублин начала двадцатого?!
Где-то, как-то, непонятно каким образом я потерял почти столетие!
Мы уже рассуждали об этом, помню, но, кроме трех подозреваемых, у меня все равно нет ответа ни на один вопрос. А что до этих троллей, ведьм, друидов… Я даже не уверен, что узнаю их в лицо, если прямо сегодня встречу на улице. Нет, ну, тролля узнаю, конечно, а вот остальных…
Мэри тоже ушла в себя, на ее мордашке с густо накрашенными ресницами и губами застыло выражение угрюмой подростковой категоричности вкупе с полной растерянностью.
Ну ничего, взрослеть полезно, и чем раньше проникнешься малоприятными реалиями этого мира, тем лучше. В любом случае я лично никому в няньки не нанимался. Сейчас соображу, куда мне двигать в первую очередь, и свалю от этой милой чародейницы, поступившись напоследок всеми обещаниями кровной мести. И поверь, девочка, это будет мой лучший подарок тебе…
– Подожди, пожалуйста, я быстро сбегаю, извинюсь и вернусь!
– Извинишься? – остановив подорвавшуюся Мэри, удивился я. – Но перед кем? Теми двумя дылдами, Жокой и Микой?
– Они мои сводные сестры, а о родне нельзя говорить плохо! Иначе ночью приползет змея и задушит.
– Серьезно? – Я прикинул расстояние до подоконника: допрыгну или нет.
– Она уже приползала, когда я не слушалась мачеху. – Неожиданно побледнев, девочка перешла на шепот. – Большая, черная, очень холодная. И не сбросишь ее никак, тяжелая и скользкая, как не знаю что…