Поэтому наш герой вел себя так, как ему привычней и сподручней. Он просто не давал врагу времени опомниться, собраться с силами для ответной атаки, чтобы потом суметь провернуть свое черное дело. Но, как я понимаю, ирландская метода вполне себя оправдывала.
И если бы Мак О'Коннел стоял сам за себя, он бы давно вышел победителем. Беда лишь в том, что сегодня он дрался совсем не за свою жизнь и свободу. А значит, находился в заведомо проигрышной позиции…
…На самом деле мрачное семейство заявилось уже ближе к вечеру. Так что у меня было достаточно времени, чтоб достойно их встретить. Возможно, мне бы стоило получше объяснить, почему я употребил прилагательное «мрачное». Ведь если честно подумать, то лучшими эпитетами были бы другие слова, например «злые как черти». Или нет, «злющие, как трезвые черти»!
Причем все. Малышка Мэри тоже. И если эмоции остальных мне, в принципе, были в какой-то мере понятны, то выражение обиды на мордашке моей Светлой Госпожи выглядело почти оскорбительным.
Уж вот ей-то я что плохого сделал? От зубастых сестричек защитил, от злой мачехи спас, туповатому папаше мозги вправил, а коротко стриженную белобрысую крошку и не тронул ни разу!
Ну, разве что слегка рикошетом задело, но это уж, как говорится, «сопутствующие потери». Ничего личного… А надулась, как истая католичка!
Вся семейка, даже не глядя друг на друга, расползлась по своим комнатам. Правда, старина сначала осмотрел лежанку кота под лестницей, потом беглым взглядом прошелся по шкафам и столу в спальне дочери и, рассеянно качая головой, поднялся наверх.
Кого, интересно даже, он рассчитывал там обнаружить? Меня, что ли? Еще желательно пьяного в копченую свинину, храпящего и беззащитного? Хотел опять взять двумя пальцами за шиворот и сунуть в какую-нибудь бутылку?!
– Мужик, кажется, я все еще способен тебя удивить…
Меня так и подмывало плюнуть ему на макушку прямо с потолка, потому что людишки редко глядят вверх, предпочитая тупо смотреть себе под ноги. Пока старина поднимался по лестнице, я как раз спускался в комнату Мэри. И очень надеялся, что она уже поговорила с отцом по поводу того самого рисунка из тетради ведьмы. Я так и спросил с порога:
– Надеюсь, ты поговорила со стариной о том рисунке из ведьмовской тетради его жены?
– Мак, ты… – Она, не оборачиваясь, швырнула в меня сумкой, но, разумеется, не попала. – Из-за тебя нас всех потащили в полицию, у всех взяли кровь на анализ!
– Держу пари, что в крови Стеллы Эдуардовны обнаружили алкоголь.
– Откуда ты знаешь… Испанский стыд, но неважно! А у меня забрали литр крови, как тебе такое? И со мной целый час беседовал детский психолог! Потому что я маленькая девочка, лишенная родительского внимания, придумавшая себе воображаемого друга и раскидавшая пакетики с мукой и дроблеными леденцами!
– И че? – Мне подумалось, что если отвечать в ее манере, то она быстрее успокоится. Как же…
– Теперь во всем обвиняют меня! Я стала виноватая! А я ничего не делала, даже тебя не просила, ты сам тут все устроил, маньячина ирландский!
– Не надо трогать мою родину…
– А че?!
Я вспрыгнул Мэри на плечо, широко размахнулся и в последний момент вместо воспитательной оплеухи неожиданно для самого себя вдруг поцеловал ее в теплую щеку. Святой Патрик, как же меня так накрыло-то…
– Это что было, Мак? – едва слышным шепотом спросила моя Светлая Госпожа вмиг покраснев.
– Клянусь святой Бригиттой, пасущей овец, я и сам не знаю, – странно срывающимся голосом ответил я. – Вообще-то при первом же наезде на Изумрудный остров любой ирландец ломает собеседнику челюсть. Но ты же… ты ведь не всерьез тогда все это сказала, правда же?
– Конечно, ты мой единственный настоящий друг…
Она осторожно прижала меня ладонью к шее и погладила пальцами по спине. Это было неожиданно, неправильно, непривычно и… приятно. Почему людишки не делали так раньше? Получается, мы ведь всегда могли договориться по-хорошему, а не кусать друг друга за шею каждый век, год, день и час? Мрак…
В общем, нам удалось поговорить. Никто не мешал, у каждого были свои занятия и планы на остаток дня. Если совсем коротко, то, поймав удобный момент, девчонка сумела сунуть папуле под нос рисунок с жертвоприношением. И да, он воспринял все это очень серьезно, убрал рисунок в карман, пообещав сегодня же разобраться с мачехой по всем неудобным вопросам!
Но чтобы быть максимально убедительным, он просит моих помощи и участия. Просто если я не приду к нему и мы вместе не выставим законные требования прекрасной Би-йо, то у него не будет достоверного свидетеля всех ее страшных преступлений! Не знаю, с чего он взял, что я куплюсь на это прокисшее пиво!