Разве какой-то русский лес интереснее этого? Ну не знаю…
В слепом преклонении перед чужой культурой мы не замечаем, что на том же Западе поступают иначе. Там изо всех сил, всеми возможными средствами продвигают свое, пытаясь выставить его общемировым трендом, а когда пытаются изобразить наше, то демонстрируют лишь «развесистую клюкву».
Вспомнить хотя бы перевод русских сказок для англичан: «Баба-яга – это старая ведьма, живущая в лесу…» И все? Вы уверены? Вот так просто и примитивно?! Да вас высмеял бы любой русский ребенок!
Баба-яга – это вам не просто ведьма, это целый пласт народных поверий и древнего волшебства, ставший женским культом в наших сказках! Молодая, старая, добрая, злая, дочь-сестра-жена-теща – противница-соратница Кощея Бессмертного! Перед которым любой британский Волан-де-Морт просто «г… на палочке»…
Баба-яга – это вековой сакральный символ! Лакмусовая бумажка, мгновенно показывающая, русский ты или нет! Так вот, если бы к нашему ирландскому герою вышел обычный Леший (из уважения пишем с большой буквы), они бы точно договорились.
Обитатели холмов всегда найдут общий язык с жителями леса. Это совершенно естественно, ведь и те и другие ведут свои корни от единой праматери Природы. И любой зоолог скажет вам, что кошка может стать мамой утятам, собака – выкормить тигрят, гуси – принять в стаю козленка.
Другое дело, когда одна нечисть встречает на своем пороге другую, нежданную, незваную, да еще с наездами. Тут, конечно, ни о каком гостеприимстве и речи быть не может. Заезжие господа, желающие нас перевоспитать, как правило, вылетали из России ка́ком кверху! Но…
Веселый рыжий проказник и не пытался лезть со своим уставом в чужой монастырь. Уж простите-извините, у него была всего лишь одна цель – не позволить никому на всем белом свете обидеть ту девочку, которая была к нему добра, угощая яблочным соком и печеньками.
«Ничего личного. Но ее кровь вы не получите, не будь я Мак О'Коннел…»
…Стелла Эдуардовна очень медленно выпрямилась. Обе ее дочери смотрели на мать плотоядными глазами, в которых читалось лишь два слова: «свежее мясо».
– Девочки мои, не надо… Успокойтесь. Мика, уйми свою сестру! Жока, фу! Фу! Вы забыли, кто главный в доме?! Фу, я сказала-а!
Мэри стояла столбом, бледная, как та же луна, абсолютно не понимая, что тут происходит. Ее отец наконец-то прекратил бесплодную борьбу, но Тиран не рискнул спрыгивать на землю, а просто перебрался старине на плечи. Я думаю, он бы и на голову ему влез, но там когтями держаться труднее, чем за плотный свитер.
– Ты хотела обмануть меня, своего учителя и… – Старик одним движением бровей остановил рычащих волчиц. – Ведь эти милые девочки вполне могли быть и моими… Не только дочерями, но, быть может, даже…
Меня так и подмывало уточнить, что он имел в виду, но нас учили уважать седобородых старцев. Не буду перебивать, уверен, все объяснится по ходу. Но, как оказалось, у таинственного гостя просто была такая манера – говорить, не договаривая.
– Лизонька? Подходи, не стесняйся, я чувствую твое присутствие… – Старикан, не поворачивая головы, обратился к призраку монашенки, возникшему у него за спиной. – Вот уж не думал, что встретимся… Столько лет прошло, а ты все…
– Я не знаю вас.
– Знаешь, знаешь… – На его лице прорезалось подобие уродливой ухмылки. – Ты ведь не думала, что тот кабак вспыхнул сам по себе, а не… Стой там, я не хочу сейчас… тебя вновь…
Мне было настолько все интересно, что я даже не порывался кому-нибудь врезать. Старик молчал, взгляды всех присутствующих в конце концов сошлись на прекрасной Би-йо, которая в бессилии опустила руки. Конечно, общество жаждало объяснений, но, видимо, у седобородого были другие планы.
– У мужчины вполне подходящее тело для… Лизонька займет мое место, могила не должна… – Он задумался, посмотрел на кота. – Слишком рыжий, чтобы жить, значит… Кто еще, девочка… да…
– Эй, гномий тролль, – все еще очень вежливо начал я, – клянусь дерьмом фоморов, скажи, не добрый и не человек, а ты вообще кто?
– Заткнись, идиот! – едва не разревелась Стелла Эдуардовна, падая на колени. – Это сам Гермаген Мутный, известнейший русский некромант восемнадцатого века! Я училась по его черным книгам, написанным на желтых листах из кожи невинных девушек…
– Некрофил? – чисто шутки ради переспросил я.