– Андрей Михайлович! Андрей Михайлович!
Он остановился с недовольным видом. Врачам обычно не нравится, когда больные обращаются к ним вне специально отведенного времени – во время обхода. Я остановился возле него.
– У нас в палате снова труп.
– Что?! – спросил он так, словно ослышался.
– Я говорю, у нас снова в палате человек умер.
– Кто? – недоверчиво спросил Фролов.
– Георгий Сухарев.
– Не может быть! – не поверил доктор, однако, обойдя меня, быстрым шагом отправился в сторону нашей палаты.
Я поспешил за ним. Мы прошли мимо стоявшего с испуганно-растерянным видом рядом с дверью Дмитрия Миклухо и ступили вначале в «предбанник», а потом в наш бокс. Фролов приблизился к телу Сухарева, взял руку Георгия, пощупал пульс.
– Черт возьми, действительно умер, причем примерно полчаса назад. – Он потер виски. – Господи, что же это такое делается! – Он посмотрел на мою персону невидящим взглядом.
Хотя вопрос был риторическим, я ответил:
– Понятия не имею.
– Выхода нет, – сам себе сказал Фролов. – Надо вызывать полицию. – Взгляд его стал осмысленным. – Вас, Гладышев, я попрошу покинуть палату и не входить в нее до тех пор, пока вам не разрешат.
С этими словами он выпроводил меня из бокса, плотно закрыл двери и ушел.
Часа два мы с Миклухой мотались по коридору, сидели на диванчике, смотрели в окно на больничный двор. Говорили обо всем и ни о чем, избегая темы о покойном Георгии Сухареве.
– Фамилия у тебя прикольная, – хмыкнул я, глядя в окно. Отсюда, со второго этажа, был виден козырек входа в реанимационное отделение, именно сюда меня и привезли два дня назад после того, как я попал в аварию. – Маклай не твой родственник?
– Колай-ни Николаевич Миклухо-Маклай, – на полном серьезе сказал Дмитрий, – кий-вели ский-рус этнограф, антрополог, биолог и шественник-путе, на самом деле мой ственник-род по отцовской линии. Так что я его то-по-мок.
– Потомок, – механически поправил я.
К зданию подъехал автомобиль «Скорой помощи», из него вышли врач, медсестра и водитель, открыли заднюю дверцу и выкатили каталку с лежавшей на ней пожилой женщиной. Еще одну инсультницу привезли.
В любом другом месте в любое другое время я бы, наверное, стал подшучивать над Миклухой, его родственными связями со знаменитым путешественником, но здесь, когда за стенкой лежал труп Сухарева Георгия, весь этаж был забит инсультниками, а в залах реанимационного отделения за жизнь пациентов боролись врачи, честно говоря, было не до шуток, обстановка не располагала.
– Что ж, таким родственником только гордиться можно, – сказал я после паузы и отошел от окна.
Вскоре пришел судмедэксперт, провел осмотр трупа на предмет обнаружения у него следов насильственной смерти, а уж саму смерть зафиксировали сами врачи. Труп увезли в морг, а нам с Миклухой наконец-то разрешили войти в свою палату.
Глава 6
Полицейский, вор в законе и черт из преисподней
На следующий день, во вторник, к нам с Миклухой в палату пришел следователь – невысокий, полноватый, с ромбовидной фигурой, лет под пятьдесят, волосы редкие, коротко стриженные, как и положено полицейскому. Нижняя часть лица шире верхней, полные губы, длинный нос, суровый взгляд. Если бы не этот суровый взгляд, следака можно было бы принять за добродушного дядюшку, но внешность бывает обманчивая, так что с ментом надо держать себя настороже. Нового соседа нам с Миклухой не подселили, потому следователь устроился на свободной кровати и расположил протокол допроса на тумбочке.
– Меня зовут Михаил Александрович Кристальный, – представился полицейский.
Я сидел напротив него, закинув ногу на ногу и болтая стопой, всеми силами стараясь придать себе независимый вид, ибо я, хоть никакой вины за собой не чувствовал, ощущал себя в чем-то виноватым, очевидно, подобное чувство испытывает каждый в присутствии следователя, который проводит официальный допрос.
– Игорь Гладышев, – представился я.
– Я знаю, кто вы, Игорь Степанович, – проговорил Кристальный, сверля меня взглядом. – И не потому, что ваши имя, фамилия и отчество написаны на кровати. А потому, что пришел именно к вам по поводу аварии, в которую вы угодили.
Честно говоря, я ждал вопросов по поводу Георгия Сухарева и удивился тому, что следователь пришел в связи с произошедшей четыре дня назад, в пятницу, аварией, которая казалась мне сейчас уже старым полузабытым кошмарным сном.
– Вот как? – Я приподнял брови. – Ну, что же, слушаю.