– Давайте сначала побеседуем, а потом я составлю протокол и вы его подпишете, – предложил Кристальный.
– Как прикажете, Михаил Александрович.
– Что можете сказать по поводу столкновения такси с неизвестной машиной? С таксистом я уже побеседовал, он говорит, что был в шоке и ничего толком не запомнил. Видел только, что машина иномарка, темного цвета. Неожиданно выскочила на повороте, подрезала вас, ударив в переднее левое крыло, и скрылась… Может быть, вы что-нибудь увидели, запомнили?
Я покривил губы, выражая таким образом полное неведение.
– К словам таксиста мне прибавить нечего. Я вообще смутно помню, что со мной произошло. Вы знаете, господин следователь, у мозга, по-видимому, есть такая особенность – отключать страшные для человека воспоминания напрочь. Я работаю тренером в детско-юношеской спортивной школе, у меня пацан один после тренировки домой шел, трамвай его сбил. Слава богу, все обошлось, пролетел несколько метров вперед, но жив остался. Так он ничего не помнит с того момента, как как из спортзала вышел, и до того момента, как в больнице оказался. Хотя все время был в сознании и разговаривал с окружающими.
– Все правильно, – соглашаясь со мной, следователь с многозначительным видом покачал головой. – Мозг отключил сознание, чтобы не травмировать психику ребенка. Представляете, что было бы, если бы мальчишку всю жизнь преследовали яркие страшные воспоминания о том, как он попал под трамвай?.. Но вернемся к интересующей меня теме. Ну, если вы ничего не можете сказать по поводу виновника аварии, то, возможно, вспомните, что предшествовало вашей поездке на такси. Откуда и куда вы ехали.
Все то, что происходило до аварии, я помнил превосходно, а потому бойко ответил:
– В тот день у моего сослуживца Алексея Пирогова был день рождения. Мы отмечали его в ресторане «Рубин». Немножко выпили, я ушел раньше всех. Поскольку был без машины, поймал такси и отправился домой.
– Так, так, так, – заинтересовался Кристальный и пошевелил носом, будто ищейка, почуявшая добычу. – Может быть, в ресторане произошло что-то интересное, что привлекло бы ваше внимание?
– Да ничего. Обычный ресторан. Выступал кордебалет, мы сидели и разговаривали.
– Ни с кем не ругались?
– Да нет же!
– Возможно, из ребят кто-то повздорил с людьми из-за соседнего столика? А потом вам решили отомстить, поехали следом за вами на машине…
Я добросовестно в течение минуты напрягал свою память, вспоминая, не было ли какого-либо случая, из-за чего меня хотели бы убить. Но ничего подозрительного не вспомнил.
– Нет, все было чинно, спокойно. – Неожиданно меня осенило: – Послушайте, Михаил Александрович, может быть, это таксисту мстили, а получилось так, что я больше его пострадал?
Следователь с задумчивым видом постучал ладонью по своей коленке.
– Да нет, – покачал он головой. – Таксист подобное предположение отвергает. Говорит, ничего никому плохого не делал.
Я не согласился:
– И все же у таксиста может быть больше врагов, чем у тренера детско-юношеской спортивной школы. На дорогах всякое случается, вдруг подрезал кого-нибудь, вдруг не на своем участке таксует, припарковался не там. Да мало ли какие ссоры могут возникнуть на дороге.
– Нет, исключено. Таксист мужик покладистый, законопослушный, водитель со стажем. А вот у вас, Игорь Степанович, поразительная способность притягивать к себе несчастья.
Я непонимающе уставился на следователя:
– Простите?..
Он, усмехаясь, пояснил:
– Вы какой-то роковой мужчина, Игорь Степанович. То в аварию попадаете, то за три дня пребывания в палате в ней два человека умирают.
– Три, – механически ответил я.
Теперь следователь посмотрел на меня непонимающе:
– Что, простите?
– Трое, говорю, умерли. Шутов, Сухарев и за несколько часов до моего перевода в эту палату, вот на этом самом месте, – я постучал ладонью по своей кровати, – умер еще один.
– Тем более, – хмыкнул Кристальный. – Но меня интересует только смерть Леонида Шутова и Георгия Сухарева. Что можете сказать по этому поводу? Ведь они умерли на ваших глазах.
– Не совсем так. Шутов действительно умер на моих глазах, а Сухарева я обнаружил через полчаса после его смерти.
– Откуда такая точность во времени? – удивился следователь.
– Врач Фролов так сказал, когда осматривал труп.
– Понятно, – с благосклонным видом кивнул Кристальный. – Расскажите, что произошло с Сухаревым и с Шутовым.
Вспоминать особо было нечего, тем более произошедшее было свежо в моей памяти, и я, не раздумывая, стал говорить: