Глава 16
Вечер уже наступил, когда Раймонд и его племянник достигли Верденфельса. Дорогой они почти все время молчали. Казалось, к Раймонду вернулась прежняя замкнутость, а Пауль со своей стороны был рад, что его избавляли от необходимости разговаривать. Он даже почувствовал облегчение, когда барон тотчас по приезде прошел в свою комнату, так как сегодняшнее открытие поразило его глубже, чем он хотел себе признаться. Когда молодой барон вошел в свою комнату, Арнольд передал ему полученное в его отсутствие письмо, многозначительно добавив:
— Из Розенберга!
Пауль узнал почерк Лили на конверте и поспешно взял письмо. Подойдя к лампе, он распечатал его и принялся читать. Это был ответ на его последнее, очень подробное письмо, в котором он делился с Лили своими планами преобразований в Бухдорфе. Лили усердно вникала во все подробности и хотя иногда и высказывала очень наивные взгляды, но в главном всегда была согласна с будущим преобразователем, а именно в том, что надо дать энергичный отпор кузену Грегору.
Тон письма был такой задушевный и детски чистый, что Паулю показалось, будто в его глубокой грусти вдруг сверкнул яркий солнечный луч. Теперь он почувствовал, какая глубокая бездна отделяла его от Анны, как мало значила для нее его страстная любовь. С сегодняшнего дня он знал, что не он был тем волшебником, одно слово которого могло воскресить жизнь в прекрасной холодной статуе. Задолго до него другой произнес это слово, и к этому другому относились взгляд, затуманенный слезами, и полный нежности тон. При этом воспоминании сердце Пауля снова болезненно сжалось. Но тем отчетливее и милее выступил перед ним в минуту горького разочарования образ его маленькой утешительницы. Он думал о ее сердечном участии к его любви, когда добивался руки ее сестры, о ее трогательном страхе за его жизнь, когда она отняла у него предательское смертоносное оружие. К ней он с первой минуты почувствовал доверие, тогда как Анна всегда была холодна по отношению к нему и его любви.
— Дорогой господин, я думаю, вы успели прочитать письмо раз шесть, — заметил Арнольд, старавшийся найти себе в комнате какое-нибудь занятие и крайне раздосадованный, что к нему не обращались.
Пауль действительно только теперь вспомнил о его присутствии и рассеянно сказал:
— Можешь идти! Сегодня вечером ты мне больше не нужен, оставь меня одного!
Арнольд, как известно, отличался от других слуг тем, что делал противоположное тому, что ему приказывали, и поскольку ему велено было уйти, он, конечно, остался, а раз его молодой барин пожелал, чтобы ему не мешали, он начал дружеский разговор вопросом:
— А как обстоит дело с помолвкой, мой господин?
— Я тебе раз навсегда запретил вмешиваться в эти дела, ты ведь знаешь! — нахмурившись, произнес Пауль.
— Потому-то они и не двигаются с места, — отозвался Арнольд. — Вы больше не доверяете мне. В Италии я обо всем узнавал, хотя вы, к сожалению, и не слушали моих увещеваний. Здесь же я всю зиму ломаю себе голову над тем, почему вы никогда не бываете в Розенберге, а между тем ваша переписка с госпожой Гертенштейн становится все оживленнее.
Пауль не находил нужным объяснять старому слуге, с кем он ведет переписку, и почти не слышал его слов, так как был в седьмой раз занят чтением письма Лили.
Арнольд, которого эта замкнутость невыразимо раздражала, переменил план нападения.
— Я был сегодня перед обедом в Розенберге, — начал он.
Это подействовало, наконец; Пауль очнулся от своих грез и стал прислушиваться внимательнее.
— Каким образом ты попал в Розенберг? Ты хотел там что-нибудь выведать?
— Мой господин, вы меня обижаете! — воскликнул Арнольд, принимая глубоко оскорбленный вид. — Я случайно проходил мимо усадьбы, а у ворот случайно стоял садовник, с которым я также случайно познакомился несколько времени тому назад.
Это длинное сцепление случайностей имело, однако, логическую связь. Арнольд был глубоко убежден, что его молодой господин бывал в Розенберге и помолвку держат пока в тайне, потому что между Верденфельсами и Вильмутом была вражда, а священник — близкий родственник госпожи Гертенштейн. Чтобы получить верные сведения, старик снизошел до знакомства с садовником Игнатием, но до сих пор оно оставалось без всякого результата.
— Госпожи Гертенштейн не было дома, — продолжал Арнольд. — Компаньонки тоже не было, одна только маленькая фрейлейн была в саду.