— Вот как все произошло.
Льюис замер. Его лицо было красным, а глаза метались из стороны в сторону, как будто он что-то обдумывал.
— Все эти ублюдки были убиты во время налета. Выживших нет.
Я моргнул, бесчувственный и безразличный, когда он присел передо мной.
— О чем, черт возьми, ты думал, Ксав?
— Они сделали ему больно, — прорычал я. — Они должны были умереть.
— Твой брат — лучший гребаный пехотинец, которого я знаю, и, более того, он играет по правилам, у него есть честь. Он никогда бы не выкинул такой номер, если бы вы поменялись ролями. Ты знаешь, что с тобой может случиться, если об этом узнают?
— Мне все равно. Они пытали его. Они заслуживали смерти. Плевать на то, что со мной теперь будет.
Льюис раздраженно провел рукой по лицу.
— Приведи себя в порядок. Я должен разобраться во всем этом дерьме. Мы все должны разобраться в своих историях. Забудь, что это когда-либо происходило. Ясно?
Я поднялся на ноги, не говоря ни слова. Льюис схватил меня за руку и развернул лицом к себе.
— Дев спасал мою задницу больше раз, чем ты можешь себе представить. Это единственная причина, по которой я сейчас иду против всех этических и моральных норм, Ксав. Я в долгу перед Девом, и после того, что случилось, я чертовски уверен, что не отдам тебя под трибунал.
Я рванул через дверь и увидел, что здание, в котором держали моего брата, горит, языки пламени высоко вздымаются, а дым клубится в воздухе.
— Ублюдки подожгли его, когда мы прибыли, но нам удалось вытащить наших людей, — сказал сержант Льюис.
Я знал, что это было прикрытие, которое использовали, чтобы скрыть мои преступления.
Но когда я смывал кровь своих жертв в ближайшем ручье, я не мог не чувствовать гордость за эти смерти. Эти ублюдки заслуживали смерти. И если бы у меня было больше времени, я знал, что сделал бы с ними вещи гораздо хуже…
Я проснулся и резко выпрямился. Посмотрел на край кровати. Вот они. Выстроились в ряд, чтобы снова навестить меня. Гребаные повстанцы, истекающие кровью, с вывалившимися внутренностями и перерезанными глотками. Они смотрели на меня черными пустотами вместо глаз.
— Уходите, — приказал я и вскарабкался к изголовью кровати.
Но они не двигались. Они просто смотрели. Всегда просто смотрели.
А потом я увидел других мертвецов, подошедших сзади, разрывая мое сердце надвое. Тех, о ком я заботился.
— Нет, — взмолился я, протягивая руки. — Пожалуйста. Пожалуйста, не приходите ко мне больше...
Мой голос затих, когда они заняли свое обычное место рядом с повстанцами.
Все они смотрели на меня мертвыми глазами, их кожа была серой и тонкой.
— Пожалуйста.
Я почувствовал, как последние остатки моей решимости рухнули. Мои щеки стали влажными, когда я столкнулся со всеми этими ужасами, которые не покидали меня годами. Мое чувство вины вернулось к жизни.
— Оставьте меня в покое! — закричал я. — Пожалуйста... просто оставьте меня в покое, — прохрипел я, не имея сил и пытаясь дышать.
Дверь в спальню распахнулась, и вбежала Фиби.
— AK?
Она в панике оглядела комнату.
— Убери их отсюда. — Я указал на край кровати. — Заставь их уйти. Пожалуйста…
— Кого? — тихо спросила она.
— Их. — Я указал на каждое изуродованное лицо..
— АК, — прошептала она и осторожно забралась в постель.
— Где ты была? — спросил я, когда ее рука коснулась моего лица.
— Я ходила за водой. Только что вышла из комнаты. Но сейчас я здесь. Успокойся…
Я посмотрел в ее голубые глаза и признался:
— Я убил их.
Фиби напряглась.
— Кого?
— Их, — сказал я и указал на край кровати. — Они причинили боль моему брату. Они чуть не убили его, поэтому я убил их. Убил их так, как они того заслуживали. Но теперь они не уходят. Они никогда не уходят. И они тоже...
Я указал дрожащей рукой на двух людей, которые преследовали меня больше всего.
— АК, я ничего не понимаю.
Она придвинулась ближе ко мне, взяла за руку и крепко сжала. Я посмотрел на ее тонкие пальцы в своих.
— У него было посттравматическое расстройство, — сказал я едва слышно. — Они отправили его в больницу в те месяцы, когда я еще отбывал остаток своей службы. Я не мог с ним увидеться — его привезли обратно в Техас. Я не знал, насколько все плохо, пока не вернулся домой. А вернувшись, я обнаружил, что мой брат в полном дерьме... за гранью полного краха.
Фиби поцеловала мою руку, и я посмотрел ей в лицо.