— Кто? — прошептала я, борясь с комом в горле.
Слезы все равно навернулись мне на глаза. Я знала, что этот день настанет. Знала, что это считалось благословением, но все же я не чувствовала радости в своем сердце, которая, как я знала, должна была быть. Все, о чем я могла думать, была маленькая Сапфира.
Ей было одиннадцать лет.
— Пророк Давид послал сюда с визитом нескольких человек. Один из них выбрал ее.
Марта подошла ближе и положила руку мне на плечо. Ее улыбка была яркой.
— Я вижу боль на твоем лице, но сегодня вечером она завоевала благосклонность пророка.
Я оцепенело кивнула, зная, что должна чувствовать. И все же не могла. Я понимала, что дьявол, должно быть, проник в мою душу, чтобы заставить меня усомниться в нашем пророке и путях нашей веры, но я не могла радоваться.
— Я должна пойти к ней, — сказала я.
— Фиби, я люблю тебя. Но ты должна разорвать узы, за которые держишься. Это заставляет тебя чувствовать бремя, от которого ты должна быть свободна.
Я посмотрела на лицо Марты и увидела в нем только сочувствие.
— Я была в такой же ситуации, как ты. Я отпустила. Теперь и ты должна.
— Не могу, — тихо сказала я и положила руку на сердце. — Я никогда не могла подчиниться.
Я отвернулась от Марты и, тяжело ступая, направилась в комнату Сапфиры. Протянула руку к ее двери, собираясь постучать, но моя рука осталась висеть в воздухе. Дыхание участилось. Что ждало меня по ту сторону двери?
Я вошла в тускло освещенную комнату, в углу горела только одна свеча. Ее кровать была пуста.
— Сапфира?
Мое сердце билось где-то в горле.
Рядом с ее кроватью послышалось тихое сопение. Оцепенев, я позволила своим ногам вести меня, и нашла ее в углу комнаты, обхватившую руками колени. Ее длинные светлые волосы скрывали лицо, кончики завивались на полу.
— Саффи? — прошептала я, называя ее ласковым именем, и слез стало еще больше при виде ее, такой крошечной, на полу.
Саффи подняла голову. Даже в этом мягком сиянии ее темные глаза казались огромными и круглыми... и наполненными болью.
— Фиби? — сказала она слишком тихо.
Я подошла ближе. Ее красивое лицо скривилось, и рыдания вырвались из ее горла. Инстинктивно я подлетела к ней, призванная болью, и обняла. Ее миниатюрное тело упало в мои объятия, и ее слезы пропитали мое платье.
— Ш-ш-ш, — я попыталась успокоить ее, нежно укачивая.
Но знала, что это бесполезно. Я была на ее месте. Помнила тот день так, словно он произошел совсем недавно. Поэтому я просто обняла ее. Поцеловала в макушку, когда она вытерла все свои слезы. Я понюхала ее волосы, пытаясь запомнить запах и крепче сжала ее, вспоминая, как сильно она выросла с тех пор, как в последний раз была в моих объятиях — слишком давно.
Я попыталась насладиться всем, что было связано с этим моментом.
— Ш-ш-ш, — снова успокоила я и почувствовала некоторое облегчение, когда рыдания Сапфиры стихли и ее дыхание успокоилось.
— Саффи.
Я убрала ее голову от своей груди и откинула волосы с лица. Ее фарфоровая кожа была покрыта красными пятнами, а глаза были опухшими и воспаленными. — Милая, — сказала я, глядя в ее пытливые глаза и чувствуя, как мое собственное зрение мерцает.
Я закрыла глаза, прогоняя слезы, и снова посмотрела на нее сверху вниз. Я выдавила из себя улыбку.
— Марта все мне рассказала.
Саффи придвинулась ближе ко мне, и я крепче прижала ее к себе. Не думала, что она заговорит, слишком много секунд тянулась тишина, пока она не сказала:
— Он... он причинил мне боль.
Эти слова. Эти просто сказанные слова, наполненные таким тяжелым признанием, были моей гибелью. Я почувствовала, как моя душа разрывается на части, когда я держала ее в своих объятиях, беспомощная сделать что-нибудь, чтобы помочь.
— Знаю.
Я поцеловала ее в макушку.
Саффи положила руку на низ живота.
— Мне... Мне это не понравилось, как должно было по словам брата Джона.
Я не думала, что смогу это вынести. Не думала, что когда-нибудь смогу сдвинуться с этого места. Я не могла ее отпустить. Я не собиралась больше быть вдали от нее.
Но я знала, что у меня нет выбора.
— Знаю, — повторила я.
Эти жалкие слова были на вкус как кислота на моем языке.