Потому что они забрали ее мальчика. И не позволят ей увидеть его.
Моя спина заныла, когда еще один мучительный всплеск боли пронзил меня. Я вскрикнула, чувствуя тупое давление в нижней части позвоночника. Я споткнулась, а Марта вбежала в дверь как раз вовремя, чтобы поймать меня.
— Пойдем, Фиби.
Она подвела меня к кровати. Я схватилась за живот, зажмурив глаза, когда давление стало невыносимым, и все мое тело было переполнено потребностью тужиться.
— Кажется, начинается, — сказала я, когда дверь моей спальни открылась и вошла сестра Лия.
— Ребенок скоро родится, — сказала Марта.
Я легла на кровать. Сестра Лия раздвинула мои ноги, и я почувствовала ее руку внутри себя.
— Ты должна тужиться, — приказала она.
Марта сжала мою руку.
— Ты справишься, Фиби, — сказала она, и слезы потекли по ее лицу.
Я знала, что она думает о своем мальчике. Знала, что ей было очень больно.
Собрав все свои силы, я начала тужиться, чувствуя, что мое тело вот-вот разорвется надвое. Я дышала так глубоко, как только могла, несмотря на агонию и усталость, терзавшие мое тело. Не знаю, сколько прошло времени, когда до моих ушей донесся громкий крик. Марта наклонилась, чтобы рассмотреть ребенка, лежавшего на руках сестры Лии.
— Это девочка, Фиби, — сказала она и крепче сжала мою руку.
— Девочка? — переспросила я, задыхаясь и ощущая, как что-то внутри меня изменилось..
Почувствовала, как что-то неизвестное пустило корни, чувство, которое я никогда раньше не испытывала... блаженный покой. Такой покой и любовь, что у меня перехватило дыхание.
Сестра Лия положила ребенка мне на грудь. Я моргнула, ошеломленная интенсивностью момента, затем, в конце концов, посмотрела вниз. На меня уставились два темно-серых глаза. Сбоку от левого глаза виднелась большая темная веснушка. Я уставилась на эту веснушку, загипнотизированная такой красотой.
Она пришла в этот мир благодаря мне.
Она... она была моей . . .
Слезы заливали мое лицо, пока я держала ее в своих дрожащих руках.
— Сапфира.
Я услышала, как Марта шмыгнула носом.
— Я назову ее Сапфирой.
— Прекрасно, сестра.
Марта поцеловала меня в макушку. Ей было четырнадцать, она была на два года старше меня, но я знала, что в этот момент она понимала меня лучше, чем кто-либо другой.
— Сапфира, — сказала сестра Лия и склонилась надо мной.
Паника наполнила мои легкие, когда я увидела ее протянутые руки.
— Нет! — громко сказала я.
Сапфира подскочила в моих объятиях и заплакала.
— Отдай ее мне, дитя мое. Ты же знаешь, что она — Ребенок Давида. Ты знаешь, что она не останется с тобой. У тебя есть более великая цель, которой ты должна служить.
Ребенок Давида. Младенцы, рожденные Священными Сестрами. Младенцы, которые «принадлежат» пророку Давиду, а не их матерям. Воспитываются не родителями, а общинами опекунов.
Рыдание вырвалось из моего горла. Я попыталась отвернуться, встать с кровати.
Сапфира была моей. Она была моим ребенком!
— Нет, пожалуйста...
Я взглянула в ее карие глаза.
— Она моя. Пожалуйста, не забирайте ее у меня. Я буду заботиться о ней и справлюсь с обоими обязанностями.
— Фиби! — огрызнулась сестра Лия. — Делай так, как я говорю, или сюда приведут брата Джона. С тех пор как ты обнаружила, что беременна, ты знала, что она не будет тебе принадлежать.
— Нет!
Я сползла с кровати, прижала Сапфиру к груди, пытаясь спрятаться в углу комнаты. Сестра Лия ушла, и я увидела, что Марта смотрит на нас и плачет, сидя на краю кровати, совершенно потерянная.
Они сделали это и с Мартой. Забрали у нее мальчика, когда она хотела оставить его себе.
Я посмотрела на Сапфиру и покачала головой. Мое лицо было залито слезами, когда я прижала ее к груди.