Однако не прошло и года после первого визита Буррея — и положение против всяких ожиданий резко изменилось. Елизавета стала королевой Англии. Новая королева отправила Густаву Вазе очень вежливое письмо. Она писала, что чрезвычайно высоко ценит дружбу, которую он проявил к ней в черные дни правления ее сестры. Однако она не может рассматривать самую идею брака с Эриком, ибо Господь вложил ей в душу такую любовь к безбрачию, что она по своей воле никогда не отступит от сего желания сохранить девственность и целомудрие.
Тем не менее Елизавета изъявляла желание помочь Эрику жениться на любой другой принцессе и заверяла, что готова исполнить любую его просьбу, кроме как стать его женой.
Однако Эрик был безутешен. Он забрасывал королеву любовными письмами. Он клялся, что никогда не перестанет любить ее. Он уверял, что давно уже любит ее — преданно и нежно, что в него вселили определенную надежду «великие знаки расположения и привязанности» с ее стороны.
Эрик был безутешен и настойчив. Он отправил в Лондон представительную делегацию во главе со своим младшим братом, герцогом Иоганном.
Юный Иоганн отличался нравом весьма необузданным. У него всегда был наготове железный молоток, который он без колебаний пускал в ход, если кому-нибудь из нижестоящих доводилось, на свою беду, раздражить принца.
Королева приняла Иоганна очень ласково, размесила его со свитой на задворках своего дворца и лично извинилась за то, что предоставила столь важным гостям недостаточно хорошее помещение. Затем в устной беседе объявила, что у нее нет желания изменить свой одинокий образ жизни.
Шведский кронпринц был, естественно, не единственным претендентом на руку юной рыжеволосой королевы Бет. У него был могущественный соперник — испанский король Филипп. Тому Елизавета морочила голову гораздо изобретательнее.
Что было весьма кстати — Иоганн все время мешал испанским посланцам — соискателям руки английской Дамы. Он сорил бриллиантами и докучал королеве любовными признаниями, произносимыми от лица своего старшего брата.
Шведский кронпринц был, пожалуй, самым эксцентричным из всех заморских претендентов на сердце Елизаветы. «Пылко-влюбленный» Эрик присылал Елизавете бесконечные письма на изысканной латыни, уверяя, что любит ее больше, чем себя и готов признать себя глупцом — ибо только глупец продолжает любить, когда его не любят. Он неизменно подписывался: «преданнейший и влюбленнейший брат Вашего Величества — Эрик».
В конце концов, после того, как неудачу потерпел принц Иоганн, Эрик решил самолично предстать перед непреклонной красавицей. Отец, король Густав Ваза, дал ему свое согласие на это путешествие.
Подготовка велась с истинно шведским размахом. Шведский риксдаг проголосовал за то, чтобы выделить деньги на это важнейшее путешествие. А затем произошло непредвиденное (хотя и ожидаемое) событие. Король Густав умер, и Эрик стал королем.
Конечно, Елизавета не решится отвергнуть предложение руки могущественного монарха! И вскоре после коронации Эрик поднял паруса.
Стихия оказалась против него. В Скагерраке разразился такой сильный шторм, что корабль короля был вынужден поменять курс — ради спасения жизни его величества. Эрик написал Елизавете новое письмо, выражая глубочайшую печаль по поводу неудавшегося путешествия.
Он обещал приплыть в Лондон следующей весной. Ловкий английский торговый агент в Стокгольме уговорил короля Эрика купить драгоценности, чтобы преподнести их королеве. В ожидании долгожданного свидания Эрик присылал Елизавете тюки горностаевых мехов. Ввиду предполагаемого прибытия Эрика в Лондон торгаши уже вовсю продавали доверчивым прохожим гравюрки, которые изображали Елизавету и Эрика рядом на отдельных тронах. Горожане Ньюкасла согласились подготовить для Эрика место в палатах королевы и даже приобрели для этой цели особые гобелены. Город потратил целых десять шиллингов на побелку большого зала в особняке ее королевского величества к прибытию короля Швеции. Некий Роберт Хорсбрук получил два фунта за тонну (то есть бочку) пива, предназначенную для высокого гостя.
Рыцарственный и пылкий шведский король тревожил воображение многих английских вельмож, и иные из них находили его весьма опасным. Например, из Швеции дошли слухи о том, что его величество Эрик намеревается вызвать на дуэль Роберта Дадли, графа Лестера, о котором ходили (правда, довольно смутные и неопределенные) слухи, что он — любовник королевы-девственницы…
Все эти ухаживания пылкого, «куртуазного» и взбалмошного северянина страшно забавляли фрейлин ее величества «милыми нарушениями этикета» — и бесили послов «солидных» держав варварскими методами дипломатии.