— Этой мази недостаточно для вынесения смертного приговора, — подал голос инквизитор.
— Значит, будем искать еще, — повернулся к нему Тенебрикус.
— Смотрите! — воскликнул Харузин, вытаскивая из-под кувшина, стоящего в нише, какой-то клочок пергамента. — Какая странная штука! Похожа на магическую формулу…
Тенебрикус схватил клочок, как коршун хватает добычу, и стремительно поднес к глазам. На его лице медленно проявилась нехорошая улыбка.
— Что там? — нервно спросил Санчес. От возбуждения от даже подпрыгивал на месте.
Тенебрикус протянул ему клочок. Там было написано:
FELIPE II RЕY — «Филипп Король».
И далее следовало истолкование каждой из букв этого имени и титула.
F, первая буква со своей цифрой 1, соответствует первому небу — Луны, непостоянство коей заметно в Филиппе.
Вторая буква Е соответствует небу Меркурия. Ему приписывают мудрость. Но Филипп не знает настоящей мудрости, состоящей в завоевании сердец своих подданных; поэтому эта буква стоит рядом с нулем.
Третья буква L относится к небу Венеры. Король имеет некоторую удачу в этом отношении, поэтому эта буква имеет спутником единицу.
Четвертая буква I соответствует небу Солнца, могущество которого простирается далеко; с ней соотносится цифра пять.
Пятая буква Р соответствует Марсу. Филипп одержит большие военные победы, поэтому эту букву сопровождает цифра семь.
Шестая буква Е указывает небо Юпитера, верховное божество коего распространяет, как золотой Дождь, все земные блага. Но так как Филипп очень далек от подражания ему, шестая буква имеет в соседстве ноль.
Седьмая буква есть первый числовой знак I, относящийся к Сатурну, чье печальное влияние вступит в силу, когда его величеству исполнится шестьдесят шесть лет, представленных седьмой цифрой — I. Когда они исполнятся, король подвергнется сатурновой участи (то есть, старости, тлену и смерти).
Восьмая буква есть второй числовой знак, соответствующий хрустальному небу, особенность коего — освещать предметы. Король мало расположен проявлять доброту, приличествующую государю, потому что он предпочитает, чтобы его боялись, нежели любили. Поэтому здесь стоит единица.
Девятая буква R соответствует небу, известному у астрологов под именем «дрожащего». Нельзя отрицать, что робость — один из недостатков короля. Она делает его государем нерешительным и несмелым, поэтому букве R дается в удел цифра пять.
Десятая буква Е означает десятое небо, или твердь. Его характер — постоянство. Филипп обнаруживает его в политике, заставляющей скрывать свои истинные намерения под лживой маской, хотя эти средства часто остаются без результата. Здесь уместна цифра два, так как она означает две степени совершенства в этом качестве короля и при этом отсутствие многих других.
Одиннадцатая буква — Y — соответствует одиннадцатой сфере, или эмпирею, символу верховного возвышения. Ее сопровождает цифра четыре, указывающая, что Филипп II обладает немногим более, чем третьей частью достоинства, которое ему приличествует, так что, не имея почти двух частей того, что ведет к славе этого возвышения, к возрасту шестидесяти шести лет, он никогда не достигнет эмпирея.
Разделим шестьдесят шесть лет на шесть периодов мистического числа одиннадцать и комбинируя их с шестью планетами, им соответствующими, получим:
Филипп в свои первые одиннадцать лет был непостоянен, как луна.
В промежуток от одиннадцати до двадцати двух лет он упорно отказывался от учения из пренебрежения к влиянию Меркурия, что сделало из этого государя нуль в делах литературных познаний.
С двадцати двух до тридцати трех лет он привязался, но слабо, к культу Венеры, что означается цифрой один…
— Да это гадания о жизни государя! — воскликнул Санчес, прерывая Тенебрикуса.
Тот оторвал глаза от пергамента.
— Ну вот, — с облегчением сказал он, — мы и раздобыли все, что необходимо нам для обвинительного акта!
— Какая чушь! — прошептал Харузин.
Тенебрикус резко повернулся к нему:
— Вы полагаете, что это чушь, мой друг?
— Естественно! — фыркнул Харузин, больше не считая нужным скрывать свое презрение. — Суеверная, пустая чушь! Эдак что угодно можно написать, лишь бы средневековую латынь знать да уметь царапать пером по бумаге. Конечно, человек в двадцать лет предается Венере, а в возрасте Митрофанушки не хочет учиться, а хочет жениться, — это без всякого «Меркурия во втором доме» понятно…