«Ты сможешь недурно выйти замуж, если не будешь зевать, — сказал он, такой же молодой и беспечный, как и все любимчики судьбы при английском дворе в пору юности Елизаветы. — Поглядывай по сторонам да примечай, одно и другое. Я буду навещать тебя, малышка».
Джейн Уэсли, конечно, дорожила своей девичьей честью и собиралась продать ее за большую цену. Но благодетель не собирался посягать на честь маленькой служанки. К его услугам была честь любой из роскошных придворных дам — настоящее раздолье в цветнике. Нет, от служанки ему нужно было нечто иное.
Изящный молодой человек задавал Джейн вопросы — С кем встречалась ее величество, когда Джейн пыль в длинной галерее? Не замечала ли Джейн того или этого?
Девушка быстро смекнула, что от нее требуется, и исправно докладывала обо всем, что попадалось ей на глаза. Незаметная, серенькая, как мышка, всегда чуть припорошенная пылью, она была идеальной шпионкой. Королева не обращала на нее внимания. Правда, ее величество никогда не допускала Джейн Уэсли в те покои, в которых находилась сама, — да Джейн и не рискнула бы туда заглянуть, — однако ничто не мешало малютке Уэсли видеть королеву издалека. А заодно примечать, кто находится рядом с ней.
Приданое в маленьком сундучке росло. Девушка начала мечтательно улыбаться.
Сегодняшний странный визитер королевы наверняка принесет Джейн Уэсли новую порцию чудесных певучих монет. Она едва успела отскочить от двери, когда тяжелые створки распахнулись, и Джон Ди выбрался наружу. Он был красен и потен, как будто только что дрался с кем-то на кулаках. Прислонившись к стене, он принялся тяжело дышать. Затем достал из-за рукава женское фаццолетто — забавное итальянское новшество, недавно появившееся в Европе, — и принялся обмахивать лицо.
Девушка внимательно рассматривала его. Ди внезапно заметил ее и посмотрел прямо ей в лицо. Джейн отпрянула — ей показалось, что перед ней безумец. Губы Ди дрожали, когда он выкрикнул:
— А ты кто такая?
Не отвечая ни слова, Джейн подхватила юбки и быстро побежала прочь по коридору.
Тем же вечером она встретилась со своим благодетелем в условленном месте, возле моста через Темзу.
Он кутался в черный плащ. Вечер был прохладный, с реки задувал ветер. Джейн тоже замоталась в плащ с головы до ног и приплясывала на месте.
— Ты что, не купила себе чулок? — спросил молодой человек, мельком глянув на девушку.
Она энергично помотала головой.
— Я не хочу тратить деньги, — объяснила она. — Я коплю.
— А что ты купишь, когда наберешь достаточно большую сумму? — поинтересовался он.
Джейн метнула на него быстрый взгляд. Он впервые проявил интерес к ее личной жизни и планам на будущее. Обычно их отношения сводились к предельно простой и краткой схеме: она сообщала ему обо всем увиденном за день, а он давал ей монету, в зависимости от важности информации. Естественно, оценивал информацию он сам и никто иной. Джейн никогда не пыталась торговаться или клянчить. Инстинктивно она понимала, что он поступает честно. Кроме того, была еще одна вещь, и ее — то Джейн осознала с первой их встречи: для этого молодого человека ничего не стоит свернуть шею такому цыпленку, каким является она, Джейн. И никто не поинтересуется судьбой исчезнувшей служанки с метелочкой для смахивания пыли.
Поэтому Джейн всегда принимала монетку, приседала в коротеньком книксене и убегала. Совсем как белочка, полнившая орех и спешащая спрятать его в нору, думал в таких случаях молодой человек, глядя ей вслед.
И вот он заговорил с ней о ее будущем. Хороший это знак или дурной?
— Я хотела бы открыть небольшую таверну, — сказала Джейн и покраснела так, что даже уши у нее запылали. — Я хорошо знаю трактирное дело. Я ведь выросла… в трактире. Я не выйду замуж. Может быть, захочу родить ребенка. Или какая-нибудь женщина подбросит мне ребенка — тогда я подберу ее и выращу, как родную дочь.
— А если это будет мальчик? — спросил благодетель с любопытством.
— Ну, мальчик… — Джейн задумалась. Мысль о том, что подкидыш может оказаться мальчиком, явно не приходила ей в голову. Мир, согласно представлениям Джейн, просто кишел несчастными, брошенными, беззащитными девочками. — Подберу и мальчика! — решила она наконец.
Открыв этому чужому человеку свою самую сокровенную мечту, Джейн теперь дрожала. Ей казалось, что она стала совершенно беззащитной. Мечта служила ей броней, прикрытием от ужасов внешнего мира.