Ловко. Королева сильно выросла в глазах Ди.
Однако ее выгодный в денежном смысле заказ затормозил работу над магическим кристаллом. Утомившись за день от тонкой чертежной работы, он с трудом заставлял себя браться за магическое исследование.
Соледад Милагроса постоянно была к его услугам. Она ничего не говорила, просто находилась рядом — ждала.
Когда Ди впервые вынес кристалл, она оживилась, в ее глазах вспыхнул огонь.
Джон Ди остановился, не снимая платка с черного кристалла.
— Я не занимаюсь злыми вещами, — повторил он своей помощнице то, что говорил и своей матери. — Я не маг в том смысле, какой вкладывают в это понятие невежественные люди. Прежде чем заняться черным зеркалом и иными мирами, я хочу помолиться Богу. Ты должна сделать то же самое. Пусть Бог поможет Нам в нашей работе.
Не возразив ни слова, Соледад Милагроса встала на колени рядом с хозяином и послушно принялась повторять за ним слова латинской молитвы.
Казалось, это совершенно успокоило Джона Ди. Он бережно поставил кристалл на стол и снял с него платок.
— Садись, — велел он Соледад.
Та устроилась напротив кристалла и закрыла глаза. Ди уселся рядом, взял восковые таблички и остро отточенную палочку. «Стеганография», помимо всего прочего, научила его записывать произносимое людьми слово в слово, пользуясь для этого особенными значками.
Соледад была по-настоящему одаренной предсказательнице по стеклу, и Ди понял это в первые же мгновения. Она собралась, сосредоточилась, ее лицо приняло отрешенное выражение, и только глаза на этом неподвижном бледно-восковом лице быстро подергивались то влево, то вправо, как будто женщина следила за кем-то невидимым, мелькающим перед ее взором. Затем она начала медленно описывать фигуру херувима, которую разглядела в глубине кристалла.
— Это Ариэль? — жадно спросил Ди. — Ты узнаешь его? Это Ариэль, Ангел Света?
— Глаза, много глаз… крылья, много крыльев, — говорила Соледад, чуть покачиваясь, а затем переходила на непонятный язык. Ди быстро черкал палочкой по дощечке, стремясь записать каждый звук чужой речи.
Затем все вдруг оборвалось. Соледад закрыла глаза и нервным движением руки набросила на камень платок.
— Он не может многого сказать, — промолвила она все тем же ровным глухим голосом. Голос как будто существовал отдельно от женщины. Сама Соледад Милагроса была покрыта испариной, ее широкие крепкие плечи сотрясала мелкая дрожь, руки прыгали, а из глаз текли желтоватые слезы. Но голос звучал совершенно спокойно.
— Он заключен в глубине кристалла, — продолжала она. — Ариэль? Это Ангел Света, сказал ты? Да, это может быть Ариэль… Он приближается к нам, но грань стекла нас разделяет… Он пытался мне сообщить нечто важное… Ты записал? Это особый язык.
— Я думаю, это тот язык, которым говорил Енох и его потомки, — сказал Джон Ди. — Я собираю слова этого языка, чтобы затем расшифровать их и составить грамматику. Мы научимся понимать Ангела…
* * *— Иван Грозный пригласил к своему двору Джона Ди? — переспросил Вадим Вершков Харузина. — Этого не может быть!
Флор и Харузин явились к Вершкову в дом, который был приданым Настасьи Глебовой — ныне супруги Вершкова, чтобы сообщить невеселую весть: им предстоит отплыть из Новгорода и отправиться в Лондон по поручению невидимого и никому не известного тайного ордена. В Лондоне они нагрянут к Джону Ди, известному астрологу, и отберут у него книги и кристалл. И, что еще важнее, — припугнут его, чтобы неповадно было вызывать дьявола и болтать с ним о судьбах королевств и королей.
Разве Джон Ди вызывает дьявола? — удивился Вершков. — Кажется, я читал где-то…
— У Метерлинка, — напомнил Харузин. — Или еще где-нибудь.
— Скорее, в какой-нибудь бульварной газете, вроде «Тайны Вселенной». Неважно, — отмахнулся Вершков, — во всяком случае, насколько мне было известно, Джон Ди не общался непосредственно с дьяволом. Он никогда не был арестован за занятия магией. А инквизиция бдит и не пропускает таких дел.
— Кстати, тот факт, что Ди не привлекался за злостное колдовство, весьма примечательно, — добавил Харузин, — потому что это говорит о том, что наша грядущая миссия непременно увенчается успехом. Короче говоря, это значит, что мы остановим Джона Ди. Магический кристалл, дальновидение и криптография не будут иметь важных последствий в истории!
— Я не договорил, — сердито сказал Вершков. — Я хотел тебе напомнить о том, что Ди всегда молится перед тем, как заняться своими изысканиями. Он набожен! Вот что я читал. Статья утверждала, что Джон Ди вовсе не якшался с темными силами, — на том основании, что он вполне искренне чтил Бога и святых.