— Наверное, то, что оно тебе не по нраву, — сказала Соледад. — А ведь я говорю правду.
Но она говорила правду лишь отчасти, потому что на самом деле имелось одно маленькое видение, которое Соледад утаила от хозяина.
Это случилось во время длинной скучной перебранки, когда являющиеся в кристалле духи то насмехались над Соледад, то обличали ее блудный образ жизни, то напоминали ей о каких-то давних прегрешениях, вроде кражи жемчужного ожерелья у госпожи, которая обвинила в похищении другую служанку и отдала ее для наказания кнутом… Порой духи превозносили Джона Ди, его нрав и намерения и давали обещания, которые явно не собирались исполнять. А затем вдруг мелькнуло видение крылатого ребенка. Он проплыл в кристалле несколько раз, остановился и, глядя в глаза Милагросе, прошептал:
— В Испании ты найдешь зарытое в землю и принадлежащее только тебе. Я буду там, когда это случится — не в вашем воздухе, но внутри кристалла. Торопись!
Милагроса на миг побледнела, поняв, что духи вняли ее домогательствам и обещают ей открыть клад. Но делиться этим кладом с Джоном Ди она не собиралась. Глупый чудак заберет все найденное в земле золото себе и израсходует на алхимические опыты и построение разных механических диковин, к чему он всегда имел великую склонность. Нет уж. Она отправится в Испанию одна и ни словом не обмолвится Джону Ди о том, что сообщил ей во время видения ангел.
В тот вечер Джон Ди вернулся домой после традиционной неспешной прогулки, во время которой он предавался обычным для себя размышлениям, и обнаружил, что Соледад куда-то ушла. С ней такое случалось, поэтому он лишь бегло заглянул в комнату к своей матери и между прочим спросил, не видела ли та, куда отправляется Милагроса.
— Твоя страхолюдина? — переспросила госпожа Уэлшмен, которая невзлюбила Милагросу с первого взгляда и твердо придерживалась своего мнения по поводу этой особы. — Да уж часа два как ушла. Как ты за порог, так и она — юбки задрала повыше и гулять. Тьфу! Одна срамота! Когда ты женишься и оставишь все эти глупости? Ты — ученый, умнейший человек, а от твоего камня одна только смута. Ни богатства он тебе не приносит, ни положения при дворе. Покойный отец хоть и небольшой пост занимал при дворе его величества Генриха, а все же был достойным и уважаемым человеком. И многие его знали и ценили…
— Меня, матушка, тоже многие знают и ценят, — возразил Ди, немного уязвленный. — Когда мои исследования увенчаются успехом…
Госпожа Уэлшмен скроила гримасу, выражавшую крайнюю степень недоверия.
— Да, успехом, — повысив голос, продолжал Ди, — тогда мы с вами заживем в роскоши, и вы будете представлены королеве. Я осыплю вас жемчугами и золотом!
— Я занята, — сообщила госпожа Уэлшмен. — Ужин будет через полчаса. Я подам в столовую.
— Лучше в кабинет, я буду работать.
— Покушай, а после будешь работать. Человеческий ум должен отдыхать, иначе в нем заводятся вредные насекомые.
— Ну что за суеверия, матушка! — упрекнул родительницу Ди и отправился к себе.
Кристалл ждал своего часа, накрытый шелковым платком. Ди несколько раз бросал на него жадные взгляды, однако к платку не притрагивался. Он не хотел лишний раз тревожить духов. Кто знает, возможно, они действительно считают его надоедливым и потому — от раздражения — произносят столько ненужных, нелепых и просто злых фраз? Не оставить ли на время в покое? Если они станут скучать по разговорам с человеком, по живому общению, — не решатся ли они тогда, испытав радость от возвращения Джона Ди, открыть ему вожделенный секрет?
Пришла мать с блюдом, на котором дымилась яичница с кровавой колбасой и несколькими мясными шариками, а Ди все так же в задумчивости глядел на платок, причудливыми складками драпирующий кристалл.
— Пришла Милагроса? — спросил Ди, едва поблагодарив мать за заботу и машинально отправляя в рот мясной шарик.
— Нет! И надеюсь, что не придет, — ответила госпожа Уэлшмен решительно.
С этим она повернулась и вышла, всем своим видом демонстрируя недовольство.
Ди почти не обратил на это внимания. Кристалл под платком завораживал его, притягивал к себе. Начинать без Соледад ему не хотелось. Однако время шло, и Джону Ди вдруг начало казаться, что он что-то безнадежно упускает, пока сидит здесь в бездействии и сверлит глазами скрытый от взгляда камень.
В конце концов, это — его камень! Неужели за все эти годы он так ничему и не научился? Неужели даже такая простая вещь, как держать под контролем свои мысли и сосредоточиться на видении, — и та ему недоступна? Не может быть! Если это доступно простой, развратной и любящей выпивку Соледад Милагросе, то тем более это должно быть по силам ему, Джону Ди, ученому, экспериментатору, механику, географу, человеку обширнейших познаний!