— А вот и мой секрет, — заявила Рюдегонда. — Я регулярно переписываюсь с мессиром Ла Палисом. Потому-то, я, без всякого сомнения, самая осведомленная в Париже, так как узнаю обо всем первой. Это одна из причин, по которой знать приходит ко мне. Так что о действиях короля и намечающейся моде они узнают раньше других. Действительно, итальянское влияние скоро почувствуется во всей стране. И я хочу быть первой, да, первой, которая предложит королю по его возвращении то, что он намеревается ввести завтра.
Рюдегонда, горделиво засмеявшись, взяла Изабо за руку и повела дальше. В одном из углов мастерской на тщательно отполированном столе лежали рулоны муаровой ткани с переплетениями золотых нитей.
— Они прибыли вчера. Король с вожделением смотрел на них, и мои осведомители поспешили оформить сделку для меня, как мы договаривались. Поэтому-то вы и нужны мне, Изабель. Отец Буссар не рассказывал вашу историю, но убедил меня, что вы полны желания встать на ноги и снова занять достойное положение. Не знаю уж, что заставило вас потерять его, знаю только, что мы, женщины, всегда были игрушкой для мужчин. Я ни о чем не буду вас расспрашивать и не жду от вас откровений. Через несколько месяцев, несколько лет, может быть, я превращу этот дом в место паломничества всех модниц и модников королевства. Поэтому уже сейчас мне необходимо опереться на человека, которому я могу доверять. Мне говорили о вас много хорошего и, честное слово, мне по нраву ваша невинность, — добавила она и понимающе подмигнула.
— Вы не разочаруетесь во мне.
— Ладно. Для начала будете получать пять солей в день. Маловато, но это заставит вас учиться. Как только научитесь вышивать, прострачивать, простегивать и сшивать так же, как они — она показала на трех работниц, — получите прибавку. Постепенно дойдете до трех экю в неделю вместе с едой и жильем. Но ждать этого вам, вероятно, придется несколько месяцев, и работать упорно. У вас будут болеть пальцы, руки, спина, пока вы не приобретете сноровку, а стежки не станут получаться ровными. Своего положения я добилась потом и кровью. Потом и кровью вы должны заслужить свое. Я не буду делать вам подарков, Изабель, никогда, так как (чтобы я смогла однажды целиком положиться на вас) мне надо убедиться в вашем мужестве, упорстве и особенно в вашей самоотверженности. Эта профессия даст вам богатство, славу и уважение, если вы отдадитесь ей полностью, чтобы возродиться из пепла униженности. Что бы вам ни говорили обо мне, только трудом я добиваюсь цели.
Изабо опустила голову. Ей хорошо было понятно, что хотела сказать Рюдегонда. Разве ей самой не потребовалось пятнадцать лет для достижения цели? Она была готова пойти на любые жертвы ради того, чтобы обрести нормальную жизнь. Ее самые страшные страдания остались позади. Отныне она все сможет преодолеть.
— Я согласна с вашими требованиями, дама Рюдегонда, — твердо сказала она, подняв голову, — и клянусь вам, что вы скоро станете доверять мне, как самой себе.
Рюдегонда с уважением посмотрела на нее.
— Мы поладим, Изабель де Сен-Шамон, да, я убеждена в этом. Само Провидение рукой отца Буссара направило вас ко мне. Он, без всякого сомнения, святой человек, и мне жаль, что ему до сих пор приходится скрывать свои мысли в отношении себе подобных.
Изабо непонимающе взглянула на нее. Рюдегонда продолжила:
— Вам, разумеется, ничего не известно о движениях мысли, раздвигающих мрак.
Изабо проглотила застрявший в горле комок. Ей почему-то вдруг показалось, что за всеми этими проявлениями доброты стоят какие-то тайные намерения. Не хотят ли ее использовать для неких темных дел?
Рюдегонда, вероятно, уловила ее тревогу, так как тепло улыбнулась в ответ.
— Все это вас не касается, Изабель. Аббат Буссар принадлежит к тем духовным лицам, которые не одобряют роскошества некоторых вышестоящих прелатов. Этот клир исполняет заповеди Господа только тогда, когда можно извлечь из них личную выгоду, он охвачен гордыней, утонул в богатстве. А аббат Буссар помогает обездоленным, потому-то его поддерживают Крокмитен и дама Бертилла. Простой народ любит его и уважает. Щедрость этого человека известна всем, но он вынужден проявлять ее с осторожностью, потому что в наше время считается хорошим тоном заботиться только о знатных людях, так что он скрывает от всех, что помогает бедным. Готова держать пари, что лишь он один знает о вас и вашем пребывании в Нотр-Дам. Очень важно, чтобы вы это помнили, и хотя вы и услышали это от меня, не должны беспокоиться. Мы на вашей стороне, Изабель, искренне говорю вам. А сейчас идите. Жду вас завтра.