Я открыла глаза и затаила дыхание, стараясь удержать и уложить в голове всё увиденное.
Что?.. Как?..
Я посмотрела в блокнот. Слова получились разномастными, строки неровными, а почерк вообще на мой похож не был. Предложения были неполными, половину слов я вообще не записала, а где-то соединила несколько слов в одно, и в итоге эти записи больше походили на записки сумасшедшего, чем на подсказки о моём прошлом.
Я замерла, стараясь осознать и принять увиденное. Моя грудь высоко вздымалась, глаза повлажнели, а взгляд оставался неподвижным.
Как он это сделал? Как мой брат стёр мне память?
Таблетки и вправду оказались очень эффективными: за вечер я вспомнила целый обрывок воспоминаний! Никогда раньше у меня так не получалось.
Я не спала всю ночь: пыталась восстановить в голове и воссоздать на бумаге образ… Андориана? Так его зовут? – я записала на полях варианты его имени – оно пропало из моей головы так же быстро и неожиданно, как и появилось, и я не была уверена в его правильности.
Когда за окном забрезжил рассвет, я пролистала блокнот: я изрисовала почти половину маленькими портретиками Андориана, но ни один из них меня не удовлетворил в полной мере.
Кажется, я ещё и рисовать умею…
Сказав себе, что проиграна битва, но не война, я решила всё же поспать, а когда проснулась, попробовала сделать ещё один набросок, но он получился хуже остальных, и я бросила это дело снова. Быстро собравшись, я отправилась изучать достопримечательности Лондона дальше.
Я старалась сохранить воспоминания в голове, но всё же отвлечься от них, и потому к вечеру я устала от себя и своих мыслей: постоянно думать об одном и том же в полусонном состоянии слишком утомительно. Весь день я не могла нормально сосредоточиться на окружающих меня шедеврах архитектуры и истории города, её быта, тянущегося сквозь столетия, и уже укладываясь вечером спать, решила, что завтра вечером поеду дальше – пусть это будет Польша. Надо сменить обстановку.
Уже начиная дремать, я заставила себя дотянуться до блокнота и, подсвечивая его фонариком с телефона, вновь посмотрела на Андориана.
Неудивительно, что я была влюблена в него: даже в моих рисунках, изображавших его в профиль, в анфас, в пол-оборота, по пояс и в полный рост в разных позах и с разным выражением лица, всё равно он был прекрасен. Каждый мой маленький нарисованный Андориан имел свой шарм и свою… сексуальность.
Мне двадцать два, имею право думать пошлости, - залившись румянцем, оправдала я себя и отложила блокнот. Перевернувшись на бок, я закрыла глаза и пожелала, чтобы он мне приснился этой ночью.
К сожалению, он мне не приснился, но зато ночью произошло кое-что другое. Проспав всего часа три, я проснулась от дикого холода. Открыв глаза, я обнаружила, что окно в мою комнату открыто. Сразу заподозрив неладное, я рывком повернулась к двери – она оказалась закрытой, я закрыла её на ночь.
Не помню, чтобы я открывала окно.
И вдруг… голос. И мурашки по коже.
- Если не будешь двигаться и кричать, не пострадаешь, - мужчина говорил по-английски. Моё сердце забилось быстрее.
Что происходит?! Кто это, что ему нужно?!
- Кто вы? – прошептала я на том же языке. – Что вы хотите сделать?
- Отвечай на мои вопросы, не задавай своих, и может быть я сохраню тебе жизнь.
Я сглотнула и притихла.
- Ты русская?
Что? Какое это имеет значение?.. И в каком смысле он спрашивает? Так-то да, я из России, говорю и думаю по-русски, но моё происхождение для меня такая же загадка, как и для него.
- Отвечай! – рявкнул он шёпотом.
- Да, - быстро подтвердила я.
- У тебя есть брат и сестра? – он заговорил по-русски.
- Что вы хотите сделать им?! – воскликнула я. К артерии на моей шее прижалось что-то острое и холодное, и я испуганно вдохнула. – У меня есть сестра и два брата.
- Два? – переспросил неизвестный. Кажется, он ожидал другого ответа.
Я молча мелко покивала.
- А не врёшь ли ты? - Он надавил на мою шею сильнее, и я прижалась к подушке, отстраняясь.
- Пожалуйста, перестаньте, я говорю правду! – хныкнула я.