В таком состоянии, если ничего не предпринять, я откинул бы копыта минут за пятнадцать. И на помощь можно было не рассчитывать.
Скорее всего, так бы я там и помер, если бы мой взгляд не упал на лежащего в метре от меня полумёртвого мага.
Ему повезло меньше меня. Всю нижнюю часть его тела придавило многотонной плитой. Кости раздроблены, органам хана. Даже если выберется, на всю жизнь инвалидом останется. И то, если рядом окажутся добросовестные лекари, которые знают своё дело.
Так что, можно считать, парень уже труп. И если для него это стопроцентная смерть, то для меня возможное спасение!
Я уже знал, что кровь служит для меня сильным бустером. И разгоняет не только все мои чувства и способности, но и дарует сильную регенерацию.
Оставалось придумать, как добраться до его шеи и испить живительной жидкости.
Единственным вариантом было каким-то образом снять себя с «шампура», на который я был насажен. Будь я обычным человеком да даже просто сильным магом, я бы сказал, что шансов у меня нет.
Но я ведь не совсем обычный человек! Да и к боли я совсем немного, но привык.
Хотел бы думать я, но стоило мне решиться и сделать резкий рывок вперёд, мнение я своё резко переменил.
Десять сантиметров ребристой полуржавой арматуры прошлись напильником по моим внутренностям. Я даже не знаю, с чем это можно сравнить, настолько это было адски больно!
Почти потеряв сознание, я с грохотом упал на пол, но дело своё сделал.
Из моей груди хлынула густая теплая кровь.
Счёт пошёл на секунды.
С каждым биением сердца, мир тускнел, а сознание ускользало, намереваясь скрыться в густой темноте.
Вцепившись в подранка изо всех сил, я подтянул себя руками и жадно впился в его шею. Вкус крови обдал меня наслаждением и наркотической опьяняющей эйфорией. Боль начала уходить, и я ощутил, как рана в моей груди быстро затягивается.
Мне снова повезло, и крови в моей жертве оказалось достаточно, чтобы полностью залечить ранение меньше чем за полминуты. Однако этого всё ещё не доставало, чтобы полностью восполнить силы.
Наконец, я отпрянул от иссохшего тела и с трудом поднялся на ноги. Пошатнулся и опёрся рукой на злосчастную арматурину, густо смазанную моей собственной кровью.
Хотел было пнуть её, чтобы выместить на ней свою злость, но меня отвлекло странное зрение, вдруг открывшееся мне вместе с неожиданно полностью заполнившимся первым сосудом.
Это стало для меня таким удивление, что я сначала посчитал, будто меня снова мутит, и я вот-вот отключусь, но в резко помутневшем мире внезапно появились очертания человеческих силуэтов. Притом, в самых разных и причудливых позах.
Притом, это были не простые очертания, а структура кровеносных сосудов с бьющимся по центру сердцем. Я видел их даже за препятствиями, и меня к ним тянуло, причём сильно.
Избрав тот, что был ближе всего, я направился прямиком к нему. Желая, не сколько утолить жажду крови, сколько любопытства.
Я видел подобное впервые и пусть примерно догадывался о том, что увижу под завалами, как маленький мальчишка, открывающий киндер сюрприз, разгребал валуны.
Пришлось немного покопаться в развалинах, но, приложив усилия, я-таки добрался до искомого.
На том месте, где виднелся силуэт из кровеносных сосудов, лежал тот самый жирдяй, которого я послал куда подальше перед использованием свитка. Он всё ещё дышал, но сердцебиение его было крайне слабым, и он был в отключке.
Не очнулся, даже когда я ему на руку «случайно» кирпич уронил.
Колебался ли я? Терзали ли меня сомнения или чувство жалости к моей жертве?
Ответ тут однозначный — нет.
Ему всё равно умирать, но долго и мучительно, а меня его смерть может спасти. Да и чем, кроме как милосердием, можно назвать мой поступок?
С этими мыслями я снова вкусил крови и, только выпив врага досуха, смог, наконец, восстановиться целиком.
О полученных до этого ранах напоминала разве что порванная и подпаленная одежда. Даже шрама на груди не осталось.
Прислушался к своему Дару. Понемногу начал наполняться второй сосуд, но в конкретно этом враге маны было мало. Или попросту её нужно в разы больше, не знаю.
Так или иначе, настало время выбираться из этого злосчастного подвала. Предварительно окинул взглядом остальные помещения подвала, сокрытые завалами.
Комната с кровью и комната с Пичугиным закрыты наглухо. Зато сам граф живее всех живых, но без сознания.
Что ж, не повезло парнишке. Его ждёт долгая и мучительная смерть от истощения. Конечно, если ему не помогут службы спасения, которые будут здесь в течение часа.