Питер стонал, прикованный к стене. Проклятие... Даже полностью лишенный сил, с минимально возможным количеством крови в теле, он испытывал сильнейшие боли. Но боролся. До последнего. Прекрасно понимая, что чем дольше проживет он – тем больше шансов выжить у его сына. Кстати об этом… идиоте… Майкл пришел в себя и даже попытался добраться до своего оружия, сваленного в углу кучей вместе с одеждой. Вот… идиот…
- Вот интересно… То ли я кажусь тебе таким глупым, то ли ты совсем не умеешь думать… - сказал Найджел, усилием воли заставляя вещи подняться в воздух и отлететь подальше от будущего воспитанника.
- А мне кажется, что ты просто сошел с ума. – спокойно сказал Майкл, посмотрев в алые глаза вампира и стараясь не обращать внимание на стоны отца.
Найджел лишь хмыкнул. Безумие ему не грозило. Вот только об этом вряд ли знает этот малолетка. Ладно, хватит разговоров. Прикрепив оковы осужденного к лебедке, Найджел натянул цепь так, чтобы тот завис в воздухе. Благо, этот подвал строился ещё в те времена, когда тюрьмы были не рассчитаны на всякую потустороннюю братию и приходилось самому заниматься обездвиживанием особо опасных субъектов после удачной охоты. Славные были времена… О, а этот молокосос уже поднялся на ноги. Силен, шельма, силен. Стоит почти ровно, не шатается, несмотря на рану. Возможно, из него выйдет толк.
- За что ты так с моим отцом? Что он тебе сделал? За что ты так со мной? Зачем тебе этот человек?
Найджел лишь хмыкнул, подходя к мальцу вплотную и заглядывая в изумрудные глаза парня. Страха там не было. Умница. А вот обреченность, которая там царила, вампиру не нравилась. С этим надо было что-то делать.
- Ты станешь моим воспитанником. – спокойно сказал Найджел. – Из тебя выйдет забавная игрушка.
О, вот гнев и злость гораздо лучше. Гор-раздо лучше. Ну конечно… Кому нравиться, когда им командуют. И когда его мнение не спрашивают. И когда его вопросы игнорируют. Особенно когда этот кто-то – мучитель твоего отца.
- Я никогда не дам согласие на такое.
Смело, но глупо. глупая смелость - одна из основных причин высокой смертности среди охотников. Уж Найджел об этом знал, как никто другой. Сам таким был четыреста лет назад.
- А мне оно не нужно. Ты несовершеннолетний, за тебя решает твой отец. Он и решил.
Ух ты… удивление… какая прелесть… Теперь этот молокосос решит, что вампир мучил отца, чтобы выбить из него согласие на перерождение Майкла.
- Как ты мог? Ты же был другом нашей семьи не одно поколение!
О, искра озарения. Мальчишка решил, что все это время я дружил, потому что мне нужен был кто-то особенный. Смешно… Очень смешно.
- Ну и дурак же ты, Майкл. Потому ты мне и подходишь лучше своих братьев. Ты предсказуем.
Ох как глазки загорелись. Вот и хорошо. Пусть считает его вселенским злом. Пусть считает, что это он, Найджел, виноват в гибели братьев и отца. Злость позволит ему лучше усвоить то, чему он будет его учить. Злость на него, Найджела, позволит ему спокойно расправиться со Стивом после. А то, что он будет ненавидеть своего воспитателя – так не он первый и не он последний. Ох ты… Хорошо он раздраконил этого пацана. Он даже отважился на то, чтобы ударить Найджела. Перехватить его руку, вывернуть назад, заставляя корпус мальца развернуться, схватить вторую руку, также вывернуть её назад, выбрать подходящие наручники на стене.
- Я выпью всю твою кровь, до последней капли. – застегивая прилетевшие к нему наручники на запястье парня, сказал Найджел. – И напою своей. Без твоей. Понимаешь, о чем это я?
Парень дернулся из захвата, охнул, когда почувствовал боль в ране и в вывернутых запястьях. Он понимал. Не плоть от плоти, но кровь от крови его, Найджела. Полный контроль действий. И пока Найджел не даст выпить ему своей крови, тем самым вернув парню его – Майкл останется на жестком поводке. Подвесить наручники на крюк другой цепи и поднять так, чтобы парень чувствовал постоянный дискомфорт. Он и так потерял кучу времени, Питер и так еле держится. Пора заняться делом.
Разрезать свою ладонь, дать густой темной субстанции, в которую превращалась кровь смертных в жилах вампира, стечь в кубок. Поллитра взамен пяти – достаточное количество для перерождения, а вот для полноценного существования – слишком мало. Потому и нужен был смертник. Заживить рану, которая тут же превратилась в тоненький шрам. Потом и этот шрамик исчезнет. Потом. Сейчас – подойти к Майклу и, подняв голову парня за волосы, посмотреть в глаза. Боль, злость, даже ярость, желание отомстить. Хороший коктейль, правильный. Можно начинать. Впиться в его шею клыками, раздирая уже поджившие ранки, присосаться к льющемуся потоку живой, чистой, молодой крови. Подхватить тело, когда оно уже не могло стоять на своих ногах, удержать на месте, не давая прервать процесс. Все, до последней капли. Досуха.