Артур обернулся к морю, глядя на корабли викингов, и успел увидеть, как один из них раскололо надвое: его протаранил другой корабль, увенчанный длинным горящим копьем на носу. Артуру казалось, что он во сне.
– Красное Копье! – прошептал он, вспоминая разбойников в подземельях Шлака, исцеляющую магию Нимуэ и обещание, данное, когда их руки соприкоснулись.
На корабли разбойников обрушился залп огненных снарядов, пускаемых флотом Красного Копья с помощью баллист и требушетов. Пираты, оставшиеся на берегу, явно были готовы пересмотреть намерение вступить в бой с фейри, потому что, расправившись с кораблями налетчиков, флот Красного Копья обратил носы к берегу. Огромные бойцы, вооруженные топорами, закутанные в медвежьи шкуры, спрыгивали на мелководье. На мокром песке они яростно схлестнулись с налетчиками.
Артур мог бы порассуждать о викингах вообще и о насилии, им свойственном, в частности, но в эту минуту он испытывал слишком огромную благодарность. Первая волна пиратских кораблей была повержена, они горели и тонули, а шхуна Красного Копья мчалась к берегу вдоль линии прибоя. Корабль умело скользил по бурным волнам, и викинги с борта махали выжившим на берегу. Артур ринулся в бой, криком призывая фейри. Бивни спешно собирали беженцев в колонны, переправляя их от скал к морю, в то время как воины Красного Копья на пляже быстро одолели оставшихся в живых пиратов.
Еще больше кораблей Красного Копья плыли навстречу фейри, и Артур нырнул в холодные волны, помогая тем, кто был слишком стар, слишком мал или чересчур слаб. Он находился в обжигающе ледяной воде больше часа, метался туда-сюда вдоль берега, помогая фейри подняться на борт, и довел себя до того, что губы посинели, а руки замерзли, мертвым грузом повисая вдоль тела. Не успел он уйти под воду, как грубая рука схватила его за шиворот, и Рос наполовину выдернул его из волн, втаскивая на палубу. Артур рухнул на доски, изрыгая морскую воду и дрожа от холода. Когда он пришел в себя, то увидел рядом с лицом пару сапог со стальными носками, подбитых кожей тюленя. Выше обнаружились ноги в кожаных штанах, набор топоров на поясе и, наконец, рука в перчатке из кожи и стали. Артур отметил круглую резьбу по стали в виде дракона и принял протянутую руку, впечатленный ее размером. Когда же он оказался на ногах, пришлось слегка опустить глаза, ибо голова в свирепом драконьем шлеме находилась чуть ниже.
– Мне сказали, я у тебя в долгу, – прогудел голос из-под шлема.
– Рад слышать это и пред лицом богов заявляю, что теперь мы в расчете, – выпалил Артур.
Красное Копье снял шлем, и по плечам рассыпались рыжие кудри. Озорно блеснули зеленые глаза.
– А ты легкий парень, верно? Меня зовут Гвиневра, я из свиты Ледяного Короля. Правда, сейчас наш двор оказался в руках предателей…
– Я Артур, – ответил он. – И мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам.
Пятьдесят девять
Плачущий Монах тяжело дышал. Что-то внутри явно было сломано, левая рука беспомощно висела вдоль тела, теперь он сжимал меч в правой. По земле ковром раскинулись подергивающиеся тела павших воинов Троицы. Остался только один. Его посмертная маска была отброшена в сторону, и за ней обнаружились глаза, полные страха. Он размахивал цепом, но монах шагнул навстречу, не страшась оружия. Закричав, стражник нанес удар, и Плачущий Монах принял шипованный шар на ребра, скривившись от боли, но зато зажал цепь локтем, блокируя оружие. Воин Троицы безуспешно пытался высвободиться, но монах рванул его на себя – и вонзил меч прямо в горло. Захлебнувшись собственной кровью, противник повалился вперед, и тогда Плачущий Монах выдернул меч из его тела. Его ноги тоже подогнулись.
– Да брось! Вставай сейчас же! – Белка подбежал к монаху, и тот, действуя инстинктивно, позволил поднять себя и подвести к ближайшей лошади. Лагерь Красных Паладинов практически опустел, зато звуки битвы в королевском стане доносились даже из-за Гор Минотавра. Белка знал, что другие воины Троицы на подходе и скоро будут здесь, готовые мстить за своих мертвых братьев.
Плачущий Монах попытался сесть на лошадь, но оказался слишком слаб для этого. Белка поставил его сапог в стремя, подпер сзади плечами, а затем рывком поднялся. Кое-как монах смог перевалиться через седло, и Белка запрыгнул ему за спину, потянулся за поводьями и направил лошадь вперед, в сторону леса.