– Это печать Кардена.
Взломав печать, Нимуэ развернула свиток. На обороте оказалась нарисованная от руки карта, и несколько деревень на ней были помечены крестами. Она читала названия вслух: Четырехречье, Уиксэнд, Лощина, Кроу-Хилл. Все деревни Небесного Народа. Рядом с каждой был список имен, их Нимуэ тоже зачитала и добавила:
– Должно быть, старейшины. Вожди кланов, – она развернула следующий свиток и быстро проглядела его. Этот выглядел совсем иначе, и она не могла понять, в чем их суть. Она передала свиток Артуру.
– Для чего они нужны?
Он не мог поверить своим глазам. Хотелось сказать что угодно, но не правду, однако Артур понимал, что Нимуэ быстро догадается и сама.
– Это все отряды Красных Паладинов. Смотри: их номера соответствуют цифрам рядом с деревнями с крестами, – Артур ткнул пальцем в карту.
– Это их следующие цели, – прошептала Нимуэ. – Теперь мы знаем, что у него на уме!
Она повернулась к Артуру. Глаза девушки лучились надеждой – именно этого он и боялся.
– Ты не собираешься никуда бежать, я прав?
Дорога к Горам Минотавра была долгой и пролегала через густые леса, раскрашенные в красно-золотые цвета ноября. Прежде Нимуэ больше всего обожала это время года: старый курган начинает играть новыми красками, а гуси с пронзительными криками покидают гнезда у реки, готовые стрелой мчаться к южным озерам. А еще были танцы в каменном круге, и Мэри ставила на огонь котелок, где варился кролик в миндальном соусе, а к нему – медовые лепешки с горьким элем.
Резкие порывы западного ветра доносили запах дыма из печных труб, но между тем на дороге было пустынно.
Теперь они ехали на двух лошадях, вместо того чтобы перегружать Египет. Артур выбрал лучшую из понурых костлявых кляч, что принадлежали паладинам, – лошадь с темными карими глазами и шерстью цвета грязного снега. Нимуэ же ничего не могла с собой поделать – она испытывала отвращение к бедному животному, воображая кровь на ее копытах и мольбы о пощаде, которые слышали ее уши. К тому же ее раздражало, что Артур теперь ехал в отдалении от нее, – между ними могли бы поместиться еще по меньшей мере три всадника. Хотя она и падала из седла Египет (дважды), ей недоставало уюта, который дарило близкое соседство с Артуром.
Она привыкла к его запаху: земля и трава, пот и что-то еще, похожее на корицу, но экзотичнее (она решила, что так пахнет его одеяло, побывавшее во многих путешествиях). Нимуэ вспоминала, как часами видела его затылок, волнистые каштановые волосы, спадавшие на капюшон, в которых путались медные отблески закатного солнца.
Мысли ее блуждали. «Каково это было бы – целовать его? Как бы ощущались его руки, обнимающие меня?»
Она внезапно и неожиданно ощутила тоску по Пим, столь сильную, что в груди заболело. Словно наяву, она видела, как подруга поджимает губы, как ее глаза умоляют: прошу, пожалуйста, не впутывай нас в неприятности.
Помнится, они могли рыдать от смеха над шутками, которые даже не были произнесены вслух.
Однако достаточно было одного взгляда на собственные ногти, грязные от чужой крови, чтобы осознать: никогда больше она не будет той девочкой. Мысли об осенней романтике были столь же наивно-детскими, как и тот беззаботный смех с Пим.
Пятнадцать
Моргана попыталась запереть замок на задней двери «Сломанного копья» и ощутила боль в запястье. Пришлось переложить сумку с ингредиентами, которые она собирала этим утром во время прогулки, на правое плечо и закрывать замок левой рукой. Запястье все еще было обернуто повязками, чтобы уменьшить ноющую боль, которая возникала оттого, что по десять часов в день она таскала подносы с кружками, полными пива. Когда Моргана сунула ключи в карман и повернулась к дороге, мимо нее проковыляла пухлая крыса. Моргана наступила сапогом на хвост животному, и крыса перевернулась, запищав.
– Не ты ли влезла в мою кукурузу, а? – Моргана вытащила маленький кинжал и мгновенно проткнула крысе череп. Затем она равнодушно вытерла лезвие о платье, схватила зверька за хвост и кинула в сумку с колдовскими принадлежностями.
Белая луна служила фонарем, пока Моргана шла по одинокой дороге Шлаковых Ворот – деревни, что фактически служила предместьем к самому городку Шлак, спрятавшемуся глубоко в Горах Минотавра. В Шлаковых Воротах только и было что несколько домишек фермеров, одна конюшня, где работал неплохой кузнец, недавно построенная часовня Единственного Бога да еще «Сломанное копье», где путники могли утолить жажду. Холмы по обе стороны Шлаковых Ворот были густо укутаны лесами – еловыми, лиственными, сосновыми – и пронизаны множеством пещер из известняка.