– Ну, тогда тебе необходим план, не так ли? Например, было бы неплохо знать, кто владеет им сейчас. Думаю, такими вещами занимается Мерлин… кстати, где он вообще? – Люнет ухмылялась. Утер стиснул зубы.
– Гниет в темнице.
– Ну, это точно делу не на пользу, – заметила Люнет, посыпая сахаром последний поднос с выпечкой. – Мерлин Гниющий легко обращается в Мерлина-заговорщика.
Утер притворно растянул губы в улыбке.
– Шутки тебе не даются, мама.
Леди Люнет вытерла руки полотенцем и перешла к сути.
– Скажи-ка, какую верность Мерлин являл короне?
– Необычайно малую, мама.
– И все же ты позволяешь ему разгуливать по двору, словно старому псу, и опустошать твои винные погреба.
– Не забывай, – Утер обернулся к матери, – что именно ты сделала его советником, когда нам было десять.
– Признаю, меня увлекла сказка о Мерлине-волшебнике. Но это было много лет назад, и с тех пор я многому научилась, Утер. А ты? Короли восходят на престол и теряют его, и все же Мерлин вечно остается при дворе. Так кому он верен? Тебе – или же самому себе?
Утер мог слышать, как грохочут мысли в его голове.
– Да, замечательно, мама, только к чему ты вспоминаешь о Мерлине, когда мы говорим о мече, о Камбере, о наших портовых городах, которые горят?
– Ты слаб, – парировала леди Люнет. – Вот что общего у всех этих событий. И это я еще не упоминала отца Кардена и его Красных Паладинов, которые, по-видимому, могут безнаказанно шагать по твоим землям и выжигать целые деревни.
Его раздражали не только обвинения матери, но и удовольствие, которое она, несомненно, получала, бросая их ему в лицо. Она с болезненной ясностью давала понять, что в ее глазах он ничего не стоит. Не желая доставлять ей еще большую радость, Утер обратил внимание на подносы с разнообразными сладостями, стоящие по всей башне.
– Все они отравлены? – поинтересовался он.
– Разумеется нет.
Утер вздохнул:
– Чего ты от нас хочешь, мама?
– Чтобы ты был чертовым королем! – она раскатала тесто между ладоней. – Чтобы показал двору, подданным и возможным узурпаторам, как поступаешь с бездельниками и предателями! – Люнет вдавила тесто в стол. – Чтобы ты казнил Мерлина.
Это предложение вывело Утера из пучин жалости к себе.
– Казнить Мерлина?..
– Публично, с шумом, чтобы вести об этом дошли до тронного зала самого Ледяного Короля.
Поначалу эта мысль заставила Утера воспрянуть – она казалась осязаемой, реальной, привлекательной. Но столь же быстро место воодушевления занял страх перед последствиями, которые обрушат на него таинственные Повелители Теней.
– Это опасно.
– Так даже лучше. Это докажет всем, что ты не просто тело в шелковых королевских подштанниках, и послужит предупреждением прочим дружкам Мерлина. Пусть Повелители Теней не думают, что с тобой можно шутить. Пусть знают, что век чародеев подошел к концу.
Ее прямота освежала. В отличие от речей Мерлина, слова леди Люнет не нуждались в уточнениях, не несли в себе двойного смысла и не предполагали иной интерпретации. Несмотря на всю свою жестокость, она говорила совершенно откровенно – а Утеру этого не хватало в последнее время.
– И что потом? – спросил он, пытаясь понять, как далеко простираются планы матери.
– Объединись с Церковью против Ледяного Короля. Силы Красных Паладинов помогут отбросить его армию за море.
– С чего бы Красным Паладинам вступать с нами в союз? – настаивал Утер. Леди Люнет покачала головой.
– Да потому, что ты король, черт подери! А Камбер – язычник, и будет легко доказать, что он в сговоре с фейри и предан их Старым Богам. Этого вполне достаточно.
Утер все ждал резкого замечания, удара исподтишка – но его не последовало. Предложение матери казалось здравым, проницательным и сильным. Утер выпрямился, развернув плечи.
– Благодарим тебя, мама.
– Конечно, благодаришь, Ваше Величество, – она склонила голову.
Утер развернулся на каблуках и зашагал к двери, но затем остановился в нерешительности. Подмигнув матери, он внимательно посмотрел на сладости на подносе, ткнул пальцем в сахарное пирожное, но леди Люнет предостерегающе качнула головой. Утер кивнул: значит, этот отравлен. Он указал на коричные конфеты, но мать снова отрицательно покачала головой. Немного расстроенный, король потянулся к соблазнительному прянику, и Люнет, наконец, ответила утвердительным кивком. Король с довольным видом схватил выпечку и легкой пружинящей походкой направился прочь из башни.
Двадцать шесть
Пещеру освещали факелы, демонстрируя подготовку к церемонии Единения. Воздух был густым и сладким, потому что полы устилали ковры из полевых цветов, розовых, фиолетовых и голубых. Фавны давили виноград, чтобы сделать вино. Скалолазы делали то же самое с желудями: из них предполагалось замешать пасту и намазать ее на хлеб, который Моргана стащила с кухни «Сломанного копья».