«Моей дочери…» – эхом пронеслось в голове девушки.
Когда-то она многое бы отдала только ради того, чтобы услышать эти слова в свой адрес, но раньше родители всегда называли ее по имени, будто подчеркивая свою отстраненность. А сегодня Джесса уже не в первый раз слышит обращение, о котором раньше могла только мечтать. Более того, родители действительно постарались обезопасить ее жизнь. И сейчас доказательство их действий лежало на ладони графини ди Барт. Кусочек янтаря, которому придали форму музыкального ключа – знака одного из высших богов. От него даже ощущался легкий магический флер, словно доказывая: это не простая фигурка и не обманка. Но как только Джесса протянула руку, чтобы забрать подношение святых братьев, Рейв остановил ее:
– Я сейчас не могу проверить его безопасность, так что пока не прикасайся к нему. Вернуть дар мы не можем, ибо это посчитают оскорблением, но и слепо доверять их благородным побуждениям не стоит.
Лицо графини мгновенно вспыхнуло от гнева. Слова коменданта пришлись ей не по вкусу.
– Неужели вы думаете, что я настолько жестока, чтобы попытаться навредить Джессе после того, как проклятие было снято?
– Я вас не знаю, – не стал изображать светскую вежливость Рейв. – И судить о том, что вы можете сделать, а что нет, не могу. Но сейчас я говорил не о вас, а о святых братьях. Сомневаюсь, что вы разбираетесь в тонкостях плетений некоторых заклятий. А я, по некоторым причинам, сам посмотреть не смогу. Поэтому и хочу, чтобы Джесса повременила с принятием подарка. В этом ведь нет ничего сложного?
– Нет, – была вынуждена признать шейна Мирана. Она положила подношение святого брата Ината на стол и вновь перевела взгляд на дочь. – Напоследок я бы хотела сказать, что мы не будем противиться твоей свадьбе. По сути, мы чужие друг другу люди, поэтому не имеем права настаивать на чем-то. Ты вольна поступать так, как считаешь нужным.
Могла ли графиня ди Барт сделать еще больнее своей старшей дочери? Наверное, нет. Последняя крохотная искра надежды, прятавшаяся глубоко в сердце, погасла при словах о чужих людях. Джессе пришлось закрыть глаза, и было совершенно неважно, что о ней подумают. Лучше так, чем показать этой холодной женщине свои слезы.
«Я могла стать чудовищем из-за проклятия, она же была чудовищем все время», – подумала она.
Кто-то мог напомнить о всепрощении и о тяжелой участи матери проклятого ребенка. Но этот кто-то просто никогда не был на месте Джессы. Графиня ди Барт в начале беседы сказала, что не Рейву ее судить. Сейчас ее дочь могла повторить те же самые слова.
– Уходите, – наконец сумела сказать Джесса. – Вы выполнили миссию и теперь можете вернуться к своей семье.
– Джесса… – шейна Мирана попыталась одернуть дочь, но вспомнила, что не имеет на это права.
По крайней мере, она не собиралась играть роль оскорбленной невинности. И это, если честно, еще сильнее злило девушку. Слишком маленький срок, чтобы попытаться простить ту несправедливость, длившуюся долгие годы. А так… Действия и слова графини ди Барт не могли не вызывать восхищения. Умная женщина.
– Я провожу вас, – неожиданно предложил Рейв, хотя это мог сделать и слуга.
Но Джесса не стала заострять на этом внимания, погрузившись в свои переживания. Лишь мимолетно отметила тихий хлопок двери. Руки сжали ткань платья, а взгляд хаотично пробежался по окружающей обстановке в надежде зацепиться за какую-то деталь, которая поможет отвлечься. Картины на стенах; декоративный камин, служащий простым украшением интерьера; два кресла с высокими спинками; журнальный столик между ними, на котором лежит позабытая герцогом книга; стол прямо перед девушкой и, наконец, подношение святых братьев. Янтарный музыкальный ключик, мягко переливающийся в свете магических ламп. Джесса неотрывно смотрела на этот маленький кусочек солнца, а мысли постепенно приходили в порядок, изгоняя злобу и отчаяние. Верхушка ключика неожиданно призывно мигнула, вызывая на девичьих губах слабую улыбку. Рука сама потянулась к нему, чтобы погладить округлые грани и, возможно, ощутить исходящее от него тепло. Кончики пальцев пробежались по искусно вырезанным деталям…
Джесса сама не поняла, как он оказался у нее в руке. Она крепко сжимала ключик, ощущая исходящее от него тепло, проникающее по руке в тело и расходящееся волнами по коже. Воздух в один миг раскалился, в груди словно что-то лопнуло, а перед глазами полыхнуло. Девушка открыла рот, пытаясь вздохнуть, но переполнявшая ее эйфория мешала не только дышать, но и здраво размышлять. В какой именно момент она испугалась, Джесса и сама не могла сказать. Просто в один миг хлестнуло осознание неправильности происходящего, а ужас сковал сердце. Резерв, еще совсем недавно заполненный практически полностью, буквально вскипел, выплескивая магию во внешний мир.