Я присмотрелась. Были и другие. Какие-то зажили, о них напоминали лишь розовые следы.
Даже будучи пьяной, Фиби поняла, что я увидела. Она медленно опустила платье и усмехнулась.
— Осуждай. Мне все равно.
— Я не осуждаю тебя. Фиби, ты…
— Ты не знаешь, какого это — все время чувствовать всех, — она медленно пошла. — Быть эмпатом — полный отстой. Может, не такой, как быть тобой, но иногда мне нужно просто прекратить это. Ясно? Боль немного останавливает дар, но потом все возвращается. Ненависть. Любовь. Похоть.
— Я думала, Кромвел научил тебя это контролировать.
Фиби хмыкнула.
— Ну да. Знаешь, мне удавалось передохнуть от этого дома, но теперь даже такой возможности нет. Боже, это отстой. Почему я вообще тебе говорю об этом? Ты ничего не знаешь. Ты даже не одаренная.
Намек на симпатию, что я начала испытывать к ней, начал испаряться.
— Ты закончила с чертовым туалетом?
— Ты ничего не знаешь. Авария? — она перекинула прядь волос через плечо. — Это был не несчастный случай.
Мой желудок сжался. В ушах появился странный звон.
— Что?
— Не будь ты такой тупой. Им нужна была Оливия. Не ты. Не твоя семья. Так что пришлось действовать. Никто не предполагал, что она вернет тебя. Думаю, это подпортило их планы, да?
Слова Фиби зависли в тишине между нами. Казалось, весь мир замер. Я почувствовала жар, а потом холод.
Наверняка я ослышалась.
Она указала на меня.
— Видела бы ты выражение своего лица.
— Откуда тебе это известно?
— Да, ладно, это же очевидно. Никто из наших родителей не хотел нас, никого из одаренных. Но твои не хотели ее отдавать. — Она посмотрела на свой стаканчик и нахмурилась. — Мой стакан вроде пуст.
Я хотела ее встряхнуть.
— Фиби, ты знаешь, кто устроил аварию?
Фиби медленно подняла свою голову. Опьянение немного отпустило ее.
— Я болтала сама не знаю о чем. Больше мне не нужно в туалет.
У меня отвисла челюсть.
— Фиби…
— Я все. — Она подняла руку. — Твои долбаные эмоции душат меня к чертям собачьим.
Я шагнула в ее сторону, но она отскочила от меня.
— Пожалуйста. Ты не можешь сказать мне такое, а потом просто уйти!
— Слушай, я пьяна. Я сама не понимаю, о чем говорю. — Она пошла по темной тропинке. Затем зашла за кусты и пропала из виду.
Но я никак не могла оставить эту тему. Она явно что-то знала. Я поторопилась вслед за ней, надеясь, что выбрала правильную дорогу. Во мне клокотала злость. Как она могла так огорошить меня, а потом сказать, что сама не знает, о чем речь?
Чем дальше я шла, тем больше веточек цеплялись за мои волосы и одежду, но мне показалось, что я увидела стройную фигуру за деревьями.
— Фиби! — закричала я, убирая ветку от лица.
По плотному подлеску идти было сложно, и я не могла понять, как Фиби вообще ходила здесь на каблуках. Я то и дело спотыкалась.
И тут я поняла, что потерялась.
Я остановилась, обнимая себя за локти, всматриваясь в темноту. Я уже не слышала разговоров ребят и не видела отсветов костра. Меня окружали лишь тени. По моей коже прокатилась дрожь.
— Фиби! — мой голос дрогнул и желудок сжался.
Я начала пробираться сквозь кусты, они цеплялись за ноги и волосы. Я повернула в другую сторону, попутно доставая ветки из волос. Голова так и гудела, мне надо было глубоко вздохнуть.
— Черт, — прошептала я.
Казалось, даже тени смеются надо мной.
Содрогаясь, я снова начала идти. Вокруг меня то и дело раздавались звуки, словно кто-то следовал по пятам в темноте. Я успела уверить себя, что меня вот-вот сожрет медведь, и решила бежать. Внезапно земля под ногами провалилась. Я упала на колени. От боли у меня вырвался крик.
Этот звук потревожил что-то, находившееся в деревьях. Ветки затряслись, листья начали опадать, когда стая птиц или летучих мышей взлетела в небо, громко хлопая крыльями.
Сердце бешено билось, пока я вставала на ноги и карабкалась по невысокому холму вверх. Я испустила вздох облегчения, когда на вершине холма увидела шоссе, по которому мы с Хайденом сюда приехали. Теперь мне надо было лишь понять, куда идти направо или налево. Я осмотрела дорогу в поисках знака и увидела тот, что смогла узнать.
Развернувшись, я отправилась направо. По возвращению на вечеринку, я собиралась найти Фиби, снять свои перчатки и задушить ее. Но в данный момент я лишь обняла себя и пошла по обочине. Холодный ветер пронизывал насквозь, и я поймала себя на мысли, что хочу оказаться рядом с Хайденом. От него всегда исходило такое восхитительное тепло, он согревал не только мою кожу. В одиночестве, во мраке ночи, я смогла, наконец, признаться самой себе, что меня влечет к Хайдену, то есть на самом деле невероятно влечет. Бессмысленное влечение, но я не могла это изменить.