Я просто не могла понять, для чего все это.
Засунув блокнот под руку, я потерла виски. Эх. Недостаток сна в сочетании с тяжелыми мыслями вызвал у меня головную боль.
Я пошла на кухню помыть чашку и обнаружила там Кромвела за столом, вокруг него лежало несколько газет. Я не успела быстро уйти, прежде чем он поднял на меня взгляд.
— Привет, Эмбер.
— Привет, — я помыла чашку в раковине, ощущая его тяжелый взгляд на своей спине. У меня ушли все силы не наброситься на него с обвинениями. Когда я обернулась, Кромвел откинулся в кресле.
— Можно задать вопрос?
Он кивнул.
— Можешь задавать любые вопросы.
— Возможно ли, что мои родители знали о даре Оливии? Прежде, чем она начала его использовать активно?
Кромвел взглянул на одну из газет.
— Возможно, особенно, если Оливия была не первой одаренной в семье.
— Вы говорите о том, что у кого-то тоже был дар? Нашей семье?
— Не доказано, что дар передается по наследству, но есть семьи, в которых есть больше, чем один одаренный. Как Фиби и Паркер.
— Не может быть, — пробормотала я. — Мама с папой были очень скучными и обыкновенными.
— Может и не твои родители, а пращуры, или дядя с тетей, или кузены?
Вся моя семья была скучной.
— Нет. Не думаю.
— Признаюсь, что заглянул в твое семейное древо, когда мы привезли тебя сюда. В основном ради собственного любопытства.
Я подошла к нему еще ближе.
— Вы что-то нашли?
Он колебался.
— Нет.
— Вы уверены? — тихо спросила я, мне было тяжело держать зрительный контакт с ним.
Он невозмутимо улыбнулся. Внутри меня все похолодело.
— Я уверен на сто процентов.
Без сомнений, я поняла, что он врет. Он нашел что-то — что-то, чем не хотел со мной делиться. Холод распространился по моей коже, оставляя за собой противные мурашки.
Он встал.
— Не могла бы ты пройти за мной?
Я с большим удовольствием прошла бы по битому стеклу, но выбора у меня не было.
— Конечно.
Кромвел посмотрел на меня так, словно прочел мои мысли, и мне привиделась настоящая улыбка на его губах, всего на секунду или две.
Итак, я последовала за Кромвелом к его домашнему офису в другом крыле дома. Все правое крыло было учебной зоной, которая казалась стерильной и безжизненной.
Кромвел прошел за свой стол, пока я стояла в середине комнаты, не желая подходить ближе. Я не могла удержаться. Глядя на него, я видела улыбку своего отца за минуту до того, как он нажал на газ и выехал на перекресток. Дрожь отвращения прошла сквозь меня.
— Холодно? — спросил Кромвел, вытащив связку ключей. — В этой части дома сквозняки.
Я не стала отвечать.
Он как раз достал нужный ключ из связки.
— Твоя сестра убеждена, что в этой части дома есть призраки. Я почти уверен, что за этим стоит Гейб. Он тот еще шутник.
Я подошла поближе, когда он открыл шкаф и стал просматривать папки. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть надписи на папках. Первой была «Курт Лагос». Она была довольно толстой. Как и следующая. Сначала я не поняла, о ком речь, ведь знала его как Хайдена Кромвела. А не Хайдена Грея. А затем шла папка близнецов, затем Гейба и, наконец, Оливии, и моя.
Прежде, чем он поймал меня за подглядыванием, я отвернулась и сделала вид, что любуюсь картиной на стене.
С изображенными на ней зелеными холмами и пастельными цветами, она напомнила мне то, что я рисовала до аварии, но больше я не думала об этом. Мой мозг сосредоточился на Кромвеле и том, что у него были папки на всех нас. Было интересно, что в них.
Внезапное желание подчинило меня. Я хотела подбежать туда, оттолкнуть его и посмотреть, что в тех папках. Я имела право знать, что в них, что там обо мне и о других. Ладно, может не про всех, но как минимум об Оливии и Курте.
И о Хайдене.
— Эмбер?
— Да? — я развернулась.
— Думаю, тебе это понравится, — он держал в руках черный альбом. А поверх него лежала серебряная рамка.
Еще до того, как я подошла ближе, мое сердце сжалось, я знала, что было в той рамке. Фотография моей семьи до аварии, счастливой и улыбающейся. Папа обнимал меня за плечи, а мама держала трехлетнюю Оливию на коленях. Я рассеянно прикоснулась к ней, а другой рукой потянулась к альбому. Я хорошо помнила, как сама вставила фото в рамку. Я сидела на кровати и хотела верить, что эти воспоминания не будут потеряны.