Я действовала инстинктивно, потакая самым темным своим желаниям. Устремилась к Хайдену, желая прикоснуться к любой открытой части тела. Все, что я видела, — это его прикосновение к Адаму, стирающее все воспоминания обо мне. Так вот какой был у него дар. По какой-то причине мне казалось, что осознание этого должно быть более болезненным.
Но все, о чем я могла думать, — желание увидеть Курта мертвым.
Курт поймал меня прежде, чем я успела его коснуться. Послышались яростные ругательства, а потом он сильно меня толкнул. Не в состоянии удержать равновесие, я упала навзничь на гравий и ударилась бедром. Неожиданная и интенсивная боль пронзила меня.
Так как я валялась на земле, не успела увидеть, как Хайден быстро подскочил к Курту. Я лишь увидела, где он стоял, и ощущала его ярость в виде взрывной волны энергии. В воздухе появился запах жженой резины. Громкий звук привлек мое внимание. Огромная ветка оторвалась от ствола дерева и упала между двумя мужчинами. Игнорируя боль в бедре, я попятилась назад.
— Никогда больше не прикасайся к ней, — прорычал Хайден.
Курт посмотрел на него широко открытыми глазами.
— Ты угрожаешь мне из-за нее? Я тебе как брат, Хайден!
— Больше нет.
Курт моргнул, на его лице появилось озадаченное выражение.
— Она хотела коснуться меня. Я защищался.
— Мне плевать. Держись от нее подальше.
Они смотрели друг на друга одно напряженное мгновение, глаза Хайдена были темнее, чем ночь. Воздух дрожал от напряжения. Я посмотрела на деревья, опасаясь, что на нас обрушится весь лес.
Они словно не двигались целую вечность. И наконец Курт развернулся и пошел к дому.
— Ты в порядке?
Я смотрела на ветку. Она была достаточно толстой, чтобы проломить череп, если упадет кому-то на голову.
— Ага, — прошептала я.
Внезапно Хайден потянулся и схватил меня за руку, поднимая на ноги. Ошеломленная контактом я не оттолкнула его. Он держал меня всего секунду, но для меня она была как вечность. Даже не успев подумать, мои пальцы обернулись вокруг его, утопая в нежности его руки, казалось, его пальцы жадно впиваются в мои.
Но Хайден внезапно отдернул руку, словно я обожгла его. Исходя из того, что я узнала от него раньше, пара секунд нашего контакта не могла навредить ему. Между нами растянулась тишина. Я пыталась сосредоточиться на ком-то, кроме Адама, но Хайден не мог оставить эту тему.
— Почему ты солгала мне вчера? — спросил он. — Ты сказала, что он не знает, где ты. Если бы ты не солгала мне, я бы мог это предотвратить.
— Я не знала, что он приедет сюда. Адам ничего не знал. Никогда не знал. — Я сделала паузу и резко вздохнула. — Почему я вообще говорю тебе об этом? Теперь это не имеет значения. Я соврала тебе и что. Вы все победили, ладно? Я никуда не уйду, потому, что мне некуда идти. Оливии здесь нравится и разве не этого вы все хотели? Сделать так чтобы ей здесь понравилось?
— Эмбер, никто…
— И теперь у меня ничего нет. — Мой голос сорвался. — Вот вы и победили. Теперь вы счастливы?
Он снова потянулся ко мне. На сей раз, он поймал меня за руку.
— Я не счастлив от этого.
Хайден посмотрел на свою руку. Его пальцы, длинные и изящные, полностью оборачивались вокруг моей покрытой рукавом руки. Я подняла взгляд, наши глаза встретились на несколько мгновений. Какая-то сильная эмоция промелькнула на его лице, и он сделал шаг вперед, стал настолько ближе, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в его глаза.
— Твоя боль никогда не сделает меня счастливым, — сказал Хайден.
— Ты не понимаешь. Он был единственным, кто у меня был. Адам был всем. Всем для меня. И вы забрали его у меня.
Он вздрогнул и отпустил мою руку.
— Это неправда. Я рядом с тобой.
Я снова попятилась, качая головой.
— Я не знаю тебя, для меня это не имеет значения.
***
— Эмми? Ты спишь?
Я открыла глаза и уставилась на сводчатый потолок.
— Нет.
Оливия замолчала. Пару секунд спустя я почувствовала, как она забралась на кровать. Она полезла наверх, и села так, чтобы ее лицо было прямо над моим. Я закрыла глаза, затем открыла их, а Оливия все еще была передо мной.
— Почему ты не поужинала?
— Я не голодна.
Оливия потянулась и запустила руку в мои волосы. Я напряглась, но она постаралась не оставить меня лысой на сей раз.
— Мисс Лиз сказала, что у тебя был плохой день.
Это было преуменьшение века.
Тихонько напевая, она распутывала пряди моих волос. Я лежала абсолютно неподвижно, чтобы ее маленькие ручки не дотрагивались до моей кожи.