— И кто еще мог написать подобное послание?
Он вставил ключ в замок зажигания.
— Несмотря на то, что я считаю это глупостью, а это и правда глупость, Эмбер, я никому не скажу. Но если это случится снова, даже обсуждать не будем.
Я откинулась на сидении. Напряжение и злость в салоне были осязаемы. Какое-то время мы ехали в молчании.
Половину времени мне не хотелось находиться здесь, но я уже была на месте и не собиралась никуда уезжать. И дело было даже не в том, что я считала, что не заслуживаю подобного, возможно, как раз заслуживаю, как расплату за возвращение из мертвых и за то, что случилось с Дастином. Я была противоестественной и неправильной. Я могла понять, почему кому-то не нравилось мое присутствие здесь.
Но здесь была Оливия, и это значило, что я остаюсь.
***
Я не хотела идти на вечеринку после случая с игрушечным лексусом, но Хайден настоял.
— Тебе нужно сделать что-то нормальное, — сказал он после ужина. — Кроме того, я хочу, чтобы ты пошла. Со мной.
Эти два слова как раз и решили все за меня. Поэтому я постаралась избавиться от дурных мыслей в голове и перебирала свой шкаф. Я остановила свой выбор на джинсовой юбке, черных плотных колготках и теплом свитере. Я также нашла пару ботинок с овечьим мехом, не очень привлекательных, но зато теплых.
Потратив целых сорок минут на приведение в порядок своих непослушных кудрей и попутно заметив, что Оливия извела половину геля для волос на себя.
— Это мое. — Я выхватила бутылочку у нее из рук и скорчила гримасу.
Оливия сидела на краю кровати, качая ногами.
— Почему ты одета не как Фиби?
Фиби уехала больше часа назад в убийственном черном платье, которое определенно нарушало дресс-код своим вырезом. И выглядела она прекрасно.
Я повернулась к зеркалу в ванной и нанесла блеск на губы. Оливия захихикала на кровати.
— Она пошла на танцы.
— А почему ты не пошла на танцы?
— Танцы — это скучно, Оливия, — сказала я, пытаясь уговорить и себя заодно. Когда я закончила с прической и выбросила пустую бутылочку в урну, повернулась к Оливии.
Она похлопала мне с переизбытком энтузиазма.
— Ты такая красивая, Эмми.
— Эмми и правда красивая.
Голос Хайдена заставил меня застыть на месте. Он стоял в дверях, одетый в темный пуловер, низко сидящие джинсы и черную бейсболку. Из-под нее выбивались его каштановые кудри, добавляя ему мальчишеского шарма.
Руки он держал за спиной.
— Привет, — сказала я.
Хайден одарил меня широкой улыбкой, прежде чем повернуться к Оливии.
— Тетя Лиз печет печенье.
Ее глаза загорелись так, словно вместо них был бриллианты.
— Печенье? С шоколадной крошкой?
— Ага, но разве тебе не пора в постель? — спросил Хайден. — Скорее всего, ты упустила свой шанс.
— Не-е-ет. — Она растянула это слово и вытаращила глаза.
Я улыбнулась, качая головой.
— Это ты зря.
Он усмехнулся мне.
— Может, если ты поторопишься, то успеешь попробовать немного перед сном.
Оливия спрыгнула с кровати и выбежала из комнаты. Печенье с шоколадной крошкой было ей важнее сестры. Она оставила нас вдвоем… В моей спальне.
Я занервничала, взяла монетку и положила ее в карман.
— Для тебя же лучше, если там и правда есть печенье или через минуту ты услышишь крики.
Хайден рассмеялся.
— Там есть печенье. Я на многое способен, но детей не обманываю.
Я задумалась, что именно он имел в виду.
— Что у тебя за спиной? — он присел на кровать. — Иди сюда.
— Что? — Я села рядом с ним, положив руки поверх юбки.
Он подвинулся. В его руках была пара вязаных перчаток серого цвета — хороший выбор.
— Я стащил их из комнаты Фиби. Там будет холодно сегодня. Они тебе понадобятся. И они теплее тех, что ты обычно носишь. Я просто хочу, чтобы тебе было весело, — тихонько продолжил он, — и ты ни о чем не беспокоилась. Сегодня тебе нужно повеселиться.
Я почувствовала дискомфорт в глазах, словно мне что-то мешало. Я моргнула пару раз, игнорируя ком в горле.
— Спасибо.
Хайден кивнул, не поднимая глаз.
— Вытяни руки.
— Я могу… — Он все-таки поднял на меня настойчивый взгляд. Я вздохнула и вытянула руки.
На лице Хайдена появилась тень улыбки. Хайден аккуратно натянул перчатку на правую руку. Кончики его пальцев лишь слегка задели мое запястье, но меня словно пронзили тысячи электрических разрядов. Затем последовала левая рука, и его пальцы снова коснулись моей кожи. Приятные мурашки пробежались по рукам и распространились по телу.