После этого мы снова погрузились в тишину. Затем я услышала мягкое спокойное дыхание, которое говорило о том, что Хайден заснул. Я ему позавидовала. Мой мозг не хотел отключаться. В какой-то момент я повернулась на бок и приподнялась на локте. Я не знаю, что на меня нашло, но я изучала его. Я заметила то, чего не видела раньше, например, густоту ресниц и форму бровей, идеальную от природы.
Мои пальцы чесались от желания пройтись по линии его челюсти и щеке. Взгляд опустился вниз на губы, затем еще ниже. Руки лежали на плоском животе. Мне казалось странным, что в этих длинных элегантных пальцах была сила, способная причинить мне боль.
Разглядывая собственную руку, я задумалась, приходило ли ему в голову подобное, когда он смотрел на меня. Хотя мои пальцы не были такими элегантными. Они всегда были заляпаны чернилами и углем.
И мои пальцы несли смерть — все из-за дара Оливии, из-за того, что кому-то нужен был ее дар.
Я медленно перекатилась на свою сторону и наблюдала за тем как приподнимается и опускается грудь Хайдена, пока глаза не закрылись. Я забылась глубоким сном, и ни один сон не потревожил меня.
***
Теперь мама выглядела для меня по-другому, рыжие локоны казались не блеклыми, а лицо не бледным.
Даже то, как она напевала, не раздражало меня, как прежде.
Я поставила чашку чая на тумбочку рядом с ее креслом и сделала пару шагов назад.
— Мама, я понимаю.
Она продолжила медленно раскачиваться.
— Я знаю, что мы много ссорились до аварии, но я всегда любила тебя. Ты знала об этом? Хотя, наверное, я вела себя не так. Я просто была глупой и мне бы хотелось, чтобы ты услышала меня сейчас. Я сожалею о своем поведении. Мне жаль, что я выбрала морепродукты в ту ночь и… и мне жаль, что я ненавидела тебя все это время.
Я остановилась и закрыла глаза. Желание услышать ответ зависло в тишине между нами.
Пока мы шли утром обратно к дому, Хайден объяснил мне все про стирание разума и что для этого требуется умение.
— Это как искусство, — сказал он. Если сделать неправильно, то последствия непоправимы, а ущерб остается навсегда.
Злоба и беспомощность смешались во мне. Мама не заслужила этого. Мои ногти впились в ладони.
— Я знаю, что произошло с тобой. — Сказала я. — Я знаю, что мы никак не сможем это изменить, но я все, же постараюсь все как-то исправить. Когда я узнаю, кто это сделал, я заставлю их заплатить за это. Я… — половицы в коридоре скрипнули один раз, потом еще раз. Я повернулась к двери, закрыв рот.
Я преодолела расстояние до двери и выглянула в пустой коридор. Я не знала, был ли там кто-то и что он мог подслушать. Когда я повернулась обратно к маме, мое сердце остановилось.
Она смотрела прямо на меня невероятно расширенными глазами, сейчас их зелень казалась особенно яркой.
— Мама?
Потом я поняла, что смотрела она не на меня, а мне за спину, в направлении двери, словно тоже слышала кого-то в коридоре.
Глава 16
Самопознание для меня было сравнительно подготовке к экзаменам. Я не хотела этим заниматься, но приходилось. А когда я все-таки за это бралась — получалось так себе. А еще это занимало много времени, у меня ушло две с лишним недели.
Наверное, за это мне стоит благодарить Холдена Колфилда.
Мистер Тео сидел на краю своего стола, держа в руках «Над пропастью во ржи». Он снова и снова говорил о том, как Холден изолировал себя в качестве средства самозащиты, что и привело к его одиночеству. А потом рассуждал об одиночестве как о форме защиты от внешнего мира.
Да и ладно. В конце концов, Холден сам решил быть изгоем.
Однако меня накрыло прозрение, пока мистер Тео читал отрывок из книги своим приятным голосом.
«Самым лучшим в этом музее было то, что все оставалось здесь на своих местах. Никто не двигался… никто никогда не менялся. Единственным, что изменится здесь, будешь ты сам».
Мистер Тео захлопнул книгу и посмотрел на класс, казалось, его яркие глаза задержались на мне.
— Как вы понимаете это?
— Парню надо было потрахаться, — ответил Билли.
Я проигнорировала смех и ответ мистера Тео — была слишком сосредоточена на мысли, что не хочу быть подобна одной из статуй в музеях: никогда не двигаться и не меняться, навсегда остаться девушкой, которая не способна даже касаться растений. Я хотела измениться, мне это нужно было, но спустя две недели издевательств над каждым растением, к которому я прикасалась, у меня все еще ничего не получалось.
Каждый вечер мы с Хайденом сбегали в хижину и тренировались на растениях. А после — сидели на диване и разговаривали обо всем на свете. Иногда даже лежали на кровати. В такие ночи мы обычно засыпали, а потом с рассветом прокрадывались в дом, надеясь, что нас не поймают.