Это прозвучало так, словно Хайден уязвлен и мне пришлось посмотреть на него, это было необходимо. Наши глаза встретились. Теперь во взгляде не было вызова. Я не знаю, что я видела в них, но почувствовала, как ослабила свои пальцы и отпустила его руки.
Ему больше не требовалось приглашения. Хайден сжал края толстовки и начал поднимать ее все выше и выше. Он стянул толстовку через мою голову, открывая все секреты.
Глава 18
Я кожей чувствовала, как его взгляд скользит по моим рукам и груди. Хайден разглядывал меня, но не так, как мне бы хотелось, что бы меня рассматривал парень. Я знала, что он видел.
Жесткие линии проходили по моим предплечьям и побелевшие шрамы покрывали грудь, скрываясь под топом. Сначала они были красными, но со временем цвет сошел. Иногда, когда я смотрела в зеркало, мне казалось, что на мою кожу поместили паутину. Единственной частью тела, на которой не было шрамов, были ноги.
Прошла минута, прежде чем Хайден заговорил.
— Тебе… тебе больно?
Я открыла глаза, но не отводила взгляд от темных углов хижины. Я чувствовала себя уязвимой и обнаженной.
— Нет. Они никогда не болят. Не после… возвращения.
Он резко вздохнул.
— А до этого?
Я поборола желание пожать плечами как обычно и посмотрела на Хайдена. Он не рассматривал шрамы, лишь лицо.
— Да, они болели. Можно мне уже вернуть свитер на место?
— Нет. — Хайден бросил его на пол. — Тебе не нужно прятать себя.
— Разве тебя они не раздражают?
Он нахмурился.
— Почему они должны меня раздражать?
— Потому что… потому что они уродливы. Я выгляжу, как Франкенштейн.
— Ты не выглядишь, как Франкенштейн, — сказал он так тихо, что я едва слышала его.
— Поверь, я знаю, как я выгляжу.
— Ладно. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я вижу эти шрамы и думаю, о том насколько болезненно было их получить? Или о том насколько неправильно то, что ты позволяешь этим шрамам затмить для себя все остальное?
— Что затмить?
— Эм, шрамы на твоих руках едва заметны. Ты можешь носить футболки без рукавов. Никто не заметит и ты… ну, на шрамы точно никто внимания не обратит.
Я все еще хотела вскочить и поднять свой свитер, но заставила себя сидеть на месте.
— Какого это?
— Что? — я смотрела прямо вперед, вглядываясь в темноту.
— Умирать.
Смерть сложно было описать словами.
— Никак, это никак не чувствуется. В одно мгновение была боль, а потом ничего не стало. Просто черная пустота, ты вроде как все осознаешь, а вроде и нет. Ты чувствуешь это здесь. — Я положила руку на живот. — Когда ты умираешь, то чувствуешь, как пустеешь, как тебя покидает.
— Покидает что?
Я кидаю на него взгляд. Он внимательно смотрел на меня, даже с нежностью. Прежде чем меня покинула решимость и я не передумала, я потянулась и положила руку на живот Хайдену. Несмотря на то, что на нем был свитер, я ощущала тепло его кожи.
— Твоя душа, — тихо сказала я. Я знала, что уже говорила ему, что не хочу обсуждать эту тему, но на меня опять напала словесная диарея. — Ты чувствуешь, как она выжигается. Сгорает словно свеча.
Хайден резко вдохнул.
— Ты, правда, думаешь, что у тебя нет души?
Я отодвинулась от него и снова пожала плечами.
— Все из-за твоего прикосновения? — Хайден сместился и облокотился на одну руку. Его дыхание танцевало на моем плече.
По мне побежали мурашки.
— Ну да. Это то, что я почувствовала, как она испарилась.
— Эм, у тебя есть душа.
— Как ты можешь быть так в этом уверен, Хайден? Как много людей умерло и вернулось?
— Никто не умирает и не возвращается. Ты воскресла благодаря своей сестре и у тебя есть дар. Возможно, это сыграло роль в твоем возвращении, но у тебя есть душа. Ты не зло. Ты не сделаешь ничего, что заставит меня поверить в твою теорию.
Я подняла взгляд и наши глаза встретились.
— А ты не можешь сказать ничего, что заставит меня почувствовать себя иначе.
Он опустил глаза. Длинные ресницы почти упали на щеки.
— Я знаю, что она у тебя есть, потому что я не хотел, бы… поцеловать тебя, если бы у тебя не было души.
Я замерла.
— Ты… ты хочешь поцеловать меня?
Он поднял взгляд, наклонившись так, что его губы оказались очень близко к моим. Я почувствовала головокружение, словно из комнаты высосали весь воздух.
— С тех самых пор как впервые увидел тебя. — Не подвинулся еще ближе, его губы были на одном уровне с моими. — А сейчас я хочу этого очень сильно. Ты себе и не представляешь, Эм, но я не хочу причинить тебе боль.