— Я об том просто никогда не думала, тятя. Просто шла и выходила к нашей пещере. Как всё звери, что находят свои норы и логова чутьём или ещё как…
— Получается, что ты сама признаешь в себе что-то звериное, так ведь?
— Вроде того, — согласилась Настя и настороженно смотрела в глаза отцу.
— Стало быть, ты и есть мой зверёк, Настька! — весело воскликнул отец и обнял дочь, прижав к груди, целуя в макушку грязных волос. — А чего ты перестала купаться в море, Настя? Холодно?
Настя смутилась, но ответила, потупившись:
— Купаюсь, тятя, но не так часто. Стало неловко как-то… Вроде стыдно…
— О-о! Так ты стала взрослой, дочка! Да и то, пора ведь. Тебе скоро шестнадцать стукнет. Замуж пора думать выходить. А? — усмехнулся отец. — Задумываешься?
— Что ты, тятя! За кого тут выходить? Да мне вовсе не хотелось бы…
— Ты не хочешь замуж? — удивился отец.
— После Бабуша мужчины меня как-то не интересуют. Боязно мне даже думать о них, — покраснев, заметила Настя и опустила голову.
— Ты ещё помнишь того ублюдка? Забудь! Он того не стоит. К тому же ты жестоко отомстила ему. И можно выбросить из головы. Однако без мужа так или иначе трудно жить, девочка. Не принято вроде бы… Люди не поймут.
— Обязательно это учитывать, тятя? — скромно спросила дочь.
— Не обязательно, но тоже будет трудно. Как жить в окружении людей, которые тебя ненавидят? А в таких случаях такое сплошь и происходит. Полагаю, что ты не правильно понимаешь жизнь. Среди людей надо жить, не нарушая их уклад и хоть для видимости надо соблюдать обычаи и уклад окружающего люда.
Настя задумалась и потом сказала с неуверенностью:
— Значит, это так обязательно? Я об этом не подумала, тятя. И в Астрахани мне будет трудно жить?
— С такими повадками будет трудно, детка. Ты об том хорошенько подумай.
С этих пор Настя была молчалива, задумчива и больше уединялась. Отец с опаской поглядывал на неё, молча переживал. Ждал, что дочь сама до чего-то додумается. Знал, что Настя много времени уделяет Тюле и надеялся тоже на успех. Но пока результат был мизерным. Всего одиннадцать монет, из них только две золотые. Настроение начинало падать, как и тепло, уходящее на поддень.
Настя жаловалась, что Тюля без охоты ищет монетки.
— Разве не может получиться так, что монетки буря разбросала на большие расстояния? Тогда понятно, что Тюля ничего не может больше найти.
— Всякое может быть, Настя, — соглашался отец, но настроение от этого не улучшалось.
Уже наступили холодные дни с дождями и утренними туманами. С неба даже снежок однажды срывался. И отец с дочкой помаленьку начали мёрзнуть. А одеть ничего было. Тимофей стал что-то мастерить из кож тюленей.
А Настя всё реже виделась с Тюлей. Правда, в последний раз Тюля принёс ей из воды кошель с тремя монетками. Одна из них оказалась золотым флорином. После этого Тюля больше ничего не смог найти и достать.
— И то слава Богу! — крестился Тимофей, подсчитывая своё богатство. — Если доберёмся до Астрахани или куда ещё, так будет на что жить в первое время.
Остров покрылся снежным покровом, и жизнь наших бедолаг стала ещё труднее. Единственная радость — изба, и надежда, что сюда могут наведаться промышленные.
— Коль появятся, то смогут ли они нас забрать с собой? — говорил Тимофей. — А каким способом они могут сюда доехать? Лодками или по льду? Может, здесь льда и не бывает. Мы об том ничего не знаем.
— Если б знать как далеко до берега, устья Волги? — восклицала Настя горестно. — Если близко, то можно бы и пешком пуститься.
— С харчами трудно. Мы и так обессилили уже порядочно. А в пути что есть будем? Пустое это дело. Будем выжидать. Авось кто и сюда заявится. По избе видно, что в прошлую зиму здесь были люди. Стало быть, есть надежда и для нас.
По прикидкам Тимофея уже прошёл праздник Рождества. Никто не появился. Море покрылось льдом, но насколько далеко — неведомо. А Настя, утешая отца, заметила:
— Вряд ли до праздников сюда кто заявится, тятя. Будем ждать.
Тимофей с грустью заметил, что дочь как-то скисла. И Тюля перестал её навещать. Значит, надежда на дополнительные монетки исчезла окончательно. А это никак не способствовало хорошему настроению.