Всё же прибыли в деревню Сидора позже. В пути пришлось почти на день задержаться. Одни сани проломили лёд и едва не ушли под воду, хлынувшую из пролома. С трудом спасли груз и лошадь с санями. Но день потеряли.
— Вот наше село, — указал Сидор на довольно высокий берег протоки, покрытой ещё крепким льдом. — Ещё четверть часа — и мы дома! Слава Богу! — все перекрестились и воздали молитвы в небеса. Их примеру последовал и Тимофей. Настя оставалась задумчивой и лишь с интересом следила, как приближается село. Там уже их заметили, несколько баб и мужиков спускались к протоке. Мальчишки с воплями неслись впереди. Спешили первыми узнать результаты промысла. Скупые приветствия сменились требованием баньки и обеда.
Сидор тут же познакомил Тимофея с отцом. То был мужик довольно старый, но бодрый. Колючие глаза тотчас уставились на прибывших чужаков. Сказал спокойно:
— Ну что ж. Дело житейское. С помощью Господа устроим прибывших. Божье это дело. Ивашка, устрой их у Устиньи. Она одна и тесно не будет.
Иван без охоты повёл гостей к Устинье. Баба она была в годах, молча прошла в избу и указала на печь. Молвила басом:
— Пока тут будете спать. Потом сами посмотрите. Девку как звать?
Отец с дочерью назвали себя, поблагодарили и осмотрелись. Изба оказалась довольно большая. Тимофей спросил скромно:
— А что, Устинья, мужа у тебя нет? А дети?
— Муж погиб два года, почитай, назад. Дети в Астрахань перебрались. Два сына. Дочь вышла замуж и живёт отдельно с мужем. Тут же, почти рядом. Платить будете или работой отдарите?
— Платить нечем, Устинья, а работы не боимся. Всё сделаем по требованию, — Тимофей поклонился и толкнул дочь в спину.
Работы оказалось много, но это не страшило гостей. Жратва стала приличной и забот пока никаких. Лишь молодые парии заглядывались на Настю, и та ломала голову — что так притягивает парней к её особе? Сама она считала себя серой и незаметной и не могла понять такого внимания к себе.
— Тятя, можно спросить у тебя?
— Что тебя беспокоит, дочка? — с готовностью откликнулся отец. — Спрашивай.
— Не могу понять, что молодых ребят тянет ко мне? Стыдно ведь…
— Ну-у-у, — протянул Тимофей. — Стыда тут нет никакого, Настя. А ответить тебе и я не смогу сейчас.
— А когда сможешь? Что мешает?
— Завтра обязательно скажу. А пока не ломай себе голову такими пустяками.
Сам он всё же задумался. Дочь сказала правду. Отбоя от ребят не было. Даже лёгкие потасовки случались, как он узнал недавно, из-за неё. Это тоже его немного смущало и озадачивало. Подумал сейчас: «Понаблюдаю я её завтра тихонько. Вдруг что и обнаружу. А девку надо успокоить. Мало ли что».
Весь день Тимофей то и дело обращал внимание на дочь и к вечеру уже созрел ответ. Самому стало немного не по себе от наблюдения дочери. Раньше он никогда не рассматривал её, как девушку или даже женщину. А она уже вполне девушка и такие могут уже свадьбу играть.
Настя вопросительно поглядывала на отца, ожидая обещанного ответа. Он это видел, но никак не решался начать разговор. А начинать надо. Куда деться…
— Вижу, вижу, Настя! — Тимофей был нерешителен. — Я понял, что тянет к тебе парней. Раньше я просто не обращал на такое внимание. Хоть ты и не красавица, однако в тебе что-то такое есть привлекательное. И это что-то настолько сильно, что каждый парень это замечает и стремится к тебе приблизиться. Словно тянет…
— Что такое может во мне быть, тятя? — чуть испуганно, спросила Настя. — Ничего я не вижу и не чувствую. Даже немного страшновато становится.
— Дочка, мне трудно тебе объяснить такое. Матери было бы легче. А я… Вот у меня в Мангазее была девка, поповская дочка. Тоже ничего особенного в ней не было. А к ней тоже тянулись молодые парни. И не только молодые. Исходит от таких девок что-то притягивающее. Скоро ты сама всё поймёшь, а мне неловко говорить.
— Это как у собак или других кого из животных, когда самцы за самками увиваются? Ты об том говоришь, тятя?
— Вроде того, — согласился смущённый отец. — Но там это происходит в определённое время, а у людей всегда. Ты подумай и сама всё поймёшь. А мой тебе совет, дочка, будь с парнями очень осторожна. С ними легко докатиться до страшного греха. Потом отмолить не всегда получится. Ты уж прости меня. Не мне такое тебе, девке, говорить. Даже в жар бросило от смущения. Тут легче у Устиньи спросить совета. Баба всё ж, и с нею легче об том говорить. Но и сама кумекай. Чай не дура какая…