— Что случилось, Климушка? — с беспокойством спросила Настя, войдя. — Кирилл толком не пояснил. Боже! Ты такой бледный! — и грозно глянула на мужа. — Я же просила не волновать отца!
Кирилл в страхе молчал. А Настя напоила свёкра тёплым отваром. Запах поплыл по комнатке. Приятного от него было мало. Клим устало отвалился на подушку и закрыл глаза. Настя приложила палец к губам, предлагая молчать. Кивнула головой на дверь. Муж безропотно, торопясь, вышел вон.
Настя ещё долго сидела рядом, наблюдая сон Клима. Видела, что тот постарел и уже не казался сильным деятельным купцом. Но что-то ещё осталось. Настя со вздохом встала и удалилась на цыпочках, боясь потревожить чуткий сон хворого.
У себя в опочивальне, муж уже давно переселился в другую комнату, она долго предавалась раздумьям. Должна признать себе, что последнее время чувствует себя гораздо лучше, спокойнее. Даже умиротворённое. Лишь был страх перед заговорами или сглазом. Уверила себя, что сможет противостоять любым наветам, наговорам и сглазам. Много молилась со странными молитвами, мало похожими на церковные. Их она знала плохо, и желания изучать не ощущала.
Прошло ещё чуть больше месяца. Клим почти полностью оправился от хвори. Изредка всё же приходилось ложиться по настоянию Насти и отдыхать день или два.
Жена Клима всё реже приходила к супругу в его комнатку, где он предавался блуду. А Настя, присмотревшись, решила, что свекровь хворает. Скрывает это, боясь, что Настя начнёт приставать с помощью в лечении. Этого вынести она не смогла бы.
— Дашутка, иди ко мне, поговорим, — позвала Настя младшую.
Девочка не очень охотно подошла. Вопросительно смотрела на Настю, ожидала.
— Что с мамой? Мне кажешься, что у неё не всё в порядке со здоровьем. Хворает? Я могла бы помочь ей. Одна ведь семья…
— Не верю я тебе, Настя, — откровенно призналась Даша.
— Я не вру, Дашутка. Вон отцу уже лучше стало. Второй месяц отпаиваю его. А что у мамы болит? Ты должна знать.
После короткого замешательства, Даша ответила:
— На печёнку жалуется. Что-то в правом боку болит. Иногда очень сильно.
— Давно это у неё?
— Месяца два назад. Правда, и раньше побаливало, говорила. Уже давно беспокоит. А последнее время сильно.
— Она, конечно, откажет мне помочь ей, а?
— Я с сестрой уже советовали ей, да она не соглашается. Очень сердита на тебя. Да и я тоже, как и все мы…
— И напрасно, Дашутка! — Настя спешила оправдаться, но видела, что Даша ещё не готова слушать. Просто отмахнулась и ушла, хотя видно было, что девочка ещё хотела поговорить. Насте показалось, что она сомневается и хочет выяснить правду.
Всё же Настя была довольна. Надеялась, что с Дашей у нее наладится дружба.
А Клим уже стал уделять работе значительное время. Настя поругивала его, но он упёрто стоял на своём, заявляя решительно:
— Силы вернулись, Настенька, значит, надо спешить поправить дела. Пока Кирилл их полностью не развалил, гнида! Боюсь, что времени у меня не так много, милая.
— С чего ты взял такое? — возмутилась Настя. — Ты ведь одужил. Осталось немного, да я ещё не бросила тебя потчевать своими снадобьями. Авось помогут ещё.
— Что-то мне говорит, что силы мои лишь на время вернулись. И то благодаря твоим заботам, любимая. Всё мечтаю опять ощутить тебя рядом в постели. Что скажешь, любовь моя? Уважишь мою просьбу?
— Откровенно говоря, милый мой Клим, мне страшно на такое согласиться. Вдруг хворь опять набросится на тебя. Тогда будет труднее с нею справиться. Усмири свою страсть. Ещё успеешь…
— Тут я с тобой не соглашусь, Настенька. Времени у меня мало осталось. А хотелось бы опять ощутить твои ласки и тело, такое молодое и приятное. Ну же!
Настя вздохнула. Слушать было неприятно, а представить себя в объятиях хворого старика и того неприятнее. Но надо согласиться. Её зверёныш ещё жил внутри. Его надо подкармливать хоть изредка, а требование Клима могло эту тварь немного успокоить вкусным куском.
— Ты точно хорошо себя чувствуешь, Климушка? — пыталась сопротивляться Настя.
— Не сомневайся, любовь моя черноглазая! Со мной ничего не случится дурного. Так я буду ждать тебя сегодня! — глаза его вспыхнули жаждой блуда.
— Только не вини потом меня, Климушка! — кокетливо ответила Настя.
— Никогда в жизни! — пылко ответил тот и полез целовать её. Она с трудом принимала его напор, шепча себе что-то успокаивающее. Он принимал это за ответ и с ещё большей нежностью и настойчивостью целовал её приятную шею и грудь. Она же начинала злиться и с трудом удерживалась от вспышки протеста.