— Что это ты мчишься, как угорелая, Гапка? — спросил юноша, выступая перед нею.
— Посадские напали! Едва убежала. Петьку лупят!
— Прямо так и лупят?! Это, наверное, вроде забавы. Праздники! А ты куда?
— Матушка просила отнести тётке Дарье куличи и кусок паски, — блеснула она глазами.
Тимошка рассмеялся, сгрёб её в охапку, прошептав на ухо:
— Христос воскресе, Гапа! — и впился в её холодные губы. Она дёрнулась и тут же успокоилась, затихла, перестала дышать. Глаза закрылись. Потом отшатнулась и с выпученными глазами прошипела:
— Люди кругом! Дурак ты, Тимошка! Что дома скажут?
— Так ведь все целуются. А ты мне так и не ответила…
— Да ну тебя, поганец! — воскликнула она, но глаза выдавали её. Они сияли и с нетерпением требовали продолжения. Тимошка оглянулся и опять приник к губам коротким торопливым поцелуем. Оба тяжело дышали, переводя дыхание.
— Ну всё! — опять вскричала девушка. — Теперь мы пропали! Матушка меня убьёт.
— А батюшка? — быстро спросил Тимоха, боясь больше матушку попадьиху.
— С ним легче. Он хоть что-то может понять, а мамка…
Оба боязливо оглянулись, и Тимошка спросил пытливо глядя в глаза:
— Так батюшка ещё может и позволить нам?..
— Чего позволить? — притворно спросила Агафья, вроде не понимая.
— Как чего, Гапа! Свадьбы нашей! Или ты против?
Агафья помялась, и всё же ответила, потупив глаза:
— Нет, но… этого просто не может быть. Никто из моих не позволит… Ты же ничего не имеешь. А мне тятя уже жениха ищет. Может, уже и нашёл. Пока молчит.
— Значит, ещё не всё потеряно, Гапа. Будем надеяться!
Девушка скривила красивые губки в гримасу недовольства, молчала, словно раздумывая и что-то решая. Ничего решить она не могла лишь ответила робко:
— Ты прости, Тимошка, да мне пора к тётке Дашке. Могу припоздниться. Петька вот-вот может появиться.
Тимошка в это не верил, но благоразумие восторжествовало. Он вздохнул ещё раз, оглядел переулок и опять поцеловал губы девушки. На этот раз она не оттолкнула его, не сделала даже попытки. Стало ясно, что ей это очень нравится.
Она в молчании отстранилась и, повернувшись, побежала к избе тётки Дарьи. Тимошка проводил её глазами и юркнул в проход между избами. Там затаился и вскоре увидел спешащего Петьку. Усмехнулся своей проделке и поспешил к острогу. Там веселье продолжалось полным ходом. Пьяные мужики и парни гонялись за девками и молодками, атаковывали снежные крепости и бросались снегом. Снежки лепить ещё не получалось, мороз отступал слишком медленно.
Под впечатлением поцелуев, Тимошка не спешил идти домой. В посаде веселее, и он позволил себе истратить почти полтинник на пирожки со сбитнем и поучаствовал в игрищах со скоморохами и медведем. Без медведя никак нельзя. Толпы остяков с интересом наблюдали разгул праздника и сами участвовали. Ведь многие уже окрестились, хотя старых богов не забывали. Приносили им жертвы и всячески задабривали, прося помощи на охоте и промыслах всяких.
А вечером подул южак, и в воздухе стало влажно. Надвигалась оттепель. Пора встречать промышленных с добычей и государевых людишек с ясаком. Время будет горячее. Приказчики, целовальники уже начали принимать рухлядь, и в городе запахло большими деньгами. Из Тобольска потянулись по последнему санному пути купцы и государевы люди, готовые начать обирать трудовой люд с остяками и самоедами.
А Исай опять потребовал к себе Тимошку. Тот уже без охоты пошёл на встречу.
— Что такой хмурый? — о подозрением спросил Исай юношу. — Хвораешь или как?
— Да что-то нет охоты, Исайка. Народу шибко много стало и стрельцы повсюду рыщут. Ловят нашего брата. Как бы не попасть к ним в лапы. Нет охоты на дыбе корчиться. Пожить охота.
— Он как заговорил! Ты это брось, парень. Последний раз в сезоне пойдём. Потом всё лето и больше того припеваючи жить будешь.
— Оно-то так, да всё ж боязно. Да и дорога может подвести. Меняется часто.
— Ладно! Ты замолкни. Тут нет отказа, коль согласие давал. Дня через два будь готов по прежнему пути отправляться. Изменений пока не будет. Ночью приходи к дому хозяина, и там получим указания и оленей. Как смеркаться начнёт.
— Ночи-то стали короче, Исайка, — попробовал возразить Тимошка. — Никак не успеем при таком раскладе. Или днём поедем?
— Можно и днём. Кому мы нужны? Не горюй! Последний раз ведь!