— Деньги, конечно, нужны, батюшка. Однако пропивать те не стал. Целы они почти все. Разве что истратил на себя, — Тимофей оглядел себя.
— Да? — удивился поп и с интересом оглядел юношу. — А для чего тебе столько денег? Аль жениться собрался?
Тимка обрадовался, что поп сам дал повод заговорить о женитьбе и тут же сказал:
— Так и есть, мой благодетель батюшка!
— И кто же согласился пойти за такого? — глаза попа заблестели любопытством.
— Нашлась, батюшка. Да я хотел получить ваше благословение. Всё ж очень важный шаг намечается, батюшка. Благословите?
— А что ж… Дело не хитрое. Да кто она-то? Я должен знать.
— Ваша дочь, батюшка. Её хочу в супруги, — наконец брякнул он, побледнев.
Глаза отца Якова округлились, щеки стали наливаться краской. И тут он прошептал как-то странно и угрожающе:
— Как ты посмел, грешная падаль, такое мне сказать?! Как язык повернулся? О Господи, — поднял он глаза к потолку, — вразуми меня и помилуй! До чего я дошёл! Со мной хочет породниться нищий бродяга! Вон!
— Простите, батюшка, — продолжал играть Тимошка, — хотел, как лучше. Без ссоры.
— А ты, божья сволочь, говорил с дочкой? — вдруг спросил поп.
— Как мог, ваше преподобие! Она вообще ничего не знает.
Поп пристально глядел в честные наивные глаза Тимошки и долго не смог найти нужных слов. Краска сменилась бледностью лица, и он чуть успокоился.
— Не смей ничего больше мне говорить, негодный прощелыга! Больше сюда ни ногой! Спущу собак на тебя!
— Очень жаль, ваше преподобие, — вздохнул Тимошка и направился к двери. Он медлил в надежде, что поп вернёт его. Не вернул. И Тимошка вышел, окончательно решив, что обязательно обрюхатит Агафью.
Глава 7
Отец Яков долго сидел, словно оглушённый таким поведением Тимошки. Жену, заглянувшую к нему и позвавшую обедать, прогнал грубо и раздражённо.
Думы, одна неприятнее другой, не покидали его голову. Сердце предательски и тревожно бухало в груди. И подумалось, что не дай Бог ещё сердце подведёт. А у него дети. Их надо поставить на ноги. Одна мать с этим не справится.
Вспомнив слова Тимошки о незнании ничего дочерью, усомнился. Матушка намекала как-то, что та уж слишком приветливо поглядывала на болвана Тишку. Встал, походил, успокаиваясь и прислушиваясь к щемящему сердцу. Кликнул жену. Та заглянула в щель двери вопросительно.
— Пусть Агафья зайдёт. Разговор имею к ней.
Боясь спрашивать о причине, матушка исчезла. А отец Яков всё раздумывал о странном поведении Тимошки. Его шкурках и тех денег, которые он так глупо потерял. Пять сороков!
Робко вошла Агафья и стала у двери в ожидании. Отец поглядывал на дочь сурово, молчал, нагнетая обстановку страха и робости на дочь. Наконец спросил тихо:
— Ты встречалась с Тимошкой? Отвечай, как на духу, дочь моя!
Бледность заполнила всё лицо девушки. Она молча стояла, не в силах справиться с охватившем её ужасом расправы. Но понукаемая отцом, прошептала:
— Матушка ведь запретила, батюшка. Нет, тятя! — ответила девушка, словно ныряя в ледяную прорубь. — Как можно!
Отец пристально смотрел на дочь. Та стояла, опустив голову, бледность не покидала её лица. Раздумывал, правду ли та молвила. Угадать точно не смог.
— А в мыслях держала? Думала о нём? — уточнил он.
— Изредка думала, тятя, — почти шёпотом ответила Агафья. — Он парень красивый.
— Говоришь, как потаскушка! — взорвался отец. Даже жена, стоящая рядом с дочкой, вздрогнула, испугавшись. Женщины молча ждали продолжения. Но не услышали.
— Агафья, что случилось? — спросила тихо мамаша. — Что ты такое натворила?
— Ой, мама! Ничего я не натворила! Я не могла сказать тяте неправду. — И залилась слезами отчаяния и настоящего горя. Родители не могли понять какова истинная причина такого плача и переживания дочери.
Последние слова дочери показались отцу правдой, и он помаленьку успокоился. Даже снизошёл до объяснения, заявив всё же со злыми тонами в голосе:
— Этот проходимец Тимошка вздумал просить нашу дочь в жены! Даже большие деньги предлагал. Надо же дойти до такой наглости, Господи!
— Ты ему, конечно, отказал, батюшка? — спросила жена. — А сколько денег у него?
Супруг глянул на жену грозно. Прикусила язык и больше не задавала глупых вопросов. Лишь утешала всё ещё рыдающую дочь.
— Ладно, матушка. Пусть Агафья идёт к себе. Обед на столе? Водочку поставь.
Жена поняла, что гроза миновала и поспешила увести дочь.
За столом нависла гнетущая тишина. Матушке так не терпелось побольше узнать о разговоре с Тишкой, что она то и дело поглядывала на супруга. Тот всё понимал, помалкивал и без аппетита поглощал обед. Даже пропустил вторую плошку за воротник, чем испугал попадью. Она то и дело крестилась, шептала молитвы, а поп чувствовал нарастающее раздражение. Вдруг показалось, что супруга стала похожа на свинью матку, вот-вот готовую опороситься. Бросил зло ложку и ушёл к себе. Попадья бросилась к нему, получила в ответ рык и поняла, что всё не так просто и легко. К тому же супруг сказал, не оборачиваясь: