— Сам дойду. Спасибо тебе. Ты-то как сам тут оказался?
— Так в лавку ходил. Вот хлеба купил, — показал сумку, — Ладно, иди. С пьяными лучше не связываться. А то ты такой чистенький, что люд таких не больно любит. Тогда прощевай, Петя.
— Пятак возьмёшь? — протянул мальчишка монету. Тимка подумал для виду, кивнул.
— Чего ж не взять? Всё ж деньги. Давай. Спасибо и тебе. Как там ваши, давно не видел. Не болеют ли? Хворь не прицепилась?
— Да ничего. Ладно, я пошёл.
Вскоре он встретил Игната. Тот улыбался, вопросительно глядел на Тимоху.
— Как сработали? Я всё видел. Думаю, что никто не догадается. Комар носа не подточит. Ты даже заработал на этом. Давай в счёт оплаты моим дружкам.
— Бери. Я тож так думаю, что он не догадается. К тому ж и мне чуток досталось. А это тоже знак весомый. Спасибо. Пошли домой праздновать. Всё купил?
— Всё. Ты иди, а я своим дружкам пятак отдам и твой полтинник. Всё ж заработали. — Игнат ушёл, а Тимошка расслабленно поплёлся к себе, поглядывая по сторонам, высматривая молодух. Они встречались редко и вызывали чувство вожделения у сильного пола. По этой причине мечта о Гапке всё разгоралась в нем. И теперь он надеялся, что и сама девка будет с ним сговорчивее. Петька обязательно расскажет домашним об уличном нападении. Он даже улыбнулся своим помыслам, в груди плескалось злорадство.
В приподнятом настроении Тимошка с Игнатом хорошо выпили, в пьяном угаре постоянно клялись в вечной дружбе. И в порыве чувств Тимошка поведал, что у него есть богатство, которое надо продать. И что он готов поделиться с другом. Оба были довольны друг другом и завалились спать. Утром они мало что помнили, особенно Тимоха. Он вообще не очень любил выпить и вчера явно перебрал.
И разговор о богатстве он не вспомнил. Зато хорошо помнил Игнат. И теперь, опохмелившись, стал раздумывать над обещаниями Тимошки. Помалкивал, с тех пор в голове постоянно возникали слова и обещании юного богача. Что за богатства? Где они и как до них добраться? Ничего этого Тимоха не рассказал, а спрашивать Игнат не решался, поняв, что юноша всё забыл.
Однако проходили дни и недели, а найти схоронки Игнат не мог. Хотя теперь часто оставался в избе один. Тимошка полностью ему доверял. К тому же его голова была занята мыслями, как заманить Гапку к себе и взять её хоть силой. Хотя был уверен, что она сама согласится. Уже понял, что она способна на такой шаг!
И после нескольких попыток, хоть они и были редкими, Тимошке удалось уговорить Гапку на свидание. Ума у него хватило не вести её к себе. Он уже заранее договорился с одним мужиком, который часто выезжал на паузке вниз по реке, развозя мелочь по стойбищам ближних селений самоедов. И сейчас его дома не было, а ключ у Тимошки был уже недели две. И изба стояла поблизости от Ратиловской башни, что очень близко от дома попа.
— А ты уверен, что нас никто не заметил? — боязливо спрашивала девушка. — День на дворе. Люди ходят кругом.
— Мы ведь зайдём с другой стороны. Петька уже давно не следит за нами. Я убедил его, что между нами ничего нет.
— Он следил за нами? — испугалась Агафья.
— В то время мы не встречались, Гапочка. Он следил за мной. После драки он перестал этим заниматься. Думаю, что то матушка ему поручила.
— Не может быть! — ужаснулась Агафья. — Неужели?
— Точно я не знаю, но легко догадаться. Твои родители слишком боятся меня, как жениха. Твоя свадьба через месяц? Или раньше?
— Раньше, — убитым голосом ответила девушка. — Как я всё это перенесу?
— Вот и идём со мной, милая Гапочка! Хоть напоследок ты ощутишь настоящую любовь. Это ведь так приятно, что дух захватывает. Я обещаю, что с тобой ничего не случится. Идём, тут близко. И займёт мало времени. Как захочешь, так провожу к подруге. Она не продаст?
— Обещала, — несколько подавленно, ответила Гапа. — Ладно, я верю тебе, Тимочка! Только недолго. Умоляю тебя!
— Обещаю, глупая ты всё же! Зато такая любимая! — Огляделся озорно, поцеловать не осмелился. Могут узреть прохожие.
Они быстро дошли до неказистой избы. Тимошка заметил скромно, скрывая нахлынувшее возбуждение и нервозность:
— Вот и пришли. Близко, как и говорил.
Уже в сенях Тимка почувствовал, как Гапа испугалась, задеревенела и с трудом вошла в закопчённую единственную комнату с печью. Всё было почти чёрное от копоти, но топчан оказался вполне приличный.
Тимошка тут же помог снять лёгкую накидку из приличного синего сукна, отороченного мехом. Она всё же заметила с содроганием:
— Как тут страшно, Тимочка! Сразу видно, что без женщины тут живут.