Не прошло и недели, как встретили на берегу стойбище туземцев. С опаской пристали. Охотники и рыболовы, они встретили настороженно, но не отказали в ночлеге.
— Таган, попробуй разузнать что-нибудь о реке, — просил Тимофей. — Тебе легче будет общаться с ними. Русских они, наверняка, уже знают. И ничего хорошего нам от того не светит. Пробуй же!
После долгого и утомительного разговора, который они всё плохо понимали, Таган всё же узнал, что впереди дня через четыре можно выйти к большой реке Пит.
— После того Пита будет ещё большая река Ангара. Но до неё ещё больше трёхсот вёрст грести. А против течения нам обойдётся это в месяц. Может, вода упадёт и течение утихнет немного.
— Провианта мы не разживёмся у них?
— Рыбы точно будет. А с мясом не могу сказать.
— Ладно, не будем жадничать. Уже так привыкли к голодному существованию, что вполне терпимо.
Как и обещал Таган, до Пита шли почти месяц. Чудом удавалось иногда находить у берега противотечения и ими пользовались. И это единственное облегчение по пути дальше, куда сами не смогли бы сказать.
Ангару прошли уже в корце августа. Дни становились короче, и по утрам было довольно холодно. Иногда и подмораживало с инеем на траве. Перелётные птицы собирались в дорогу в стаи и ждали чего-то. Их не так трудно было бить, и у путников часто было мясо. А рыбу и так ловили и даже сушили и коптили. Благо соль запасли и тратили её очень бережно.
А Тимофей всё чаще ворчал себе в бороду:
— Неужели на этой реке нет ни одного русского поселения? Такого быть не может! Такой богатый край, и наши землепроходцы до сих пор не появились на Енисее?
— Землица здесь дюже обширна, — вяло заметил Таган. — Трудно сразу всё охватить, Тимошка. Людишек по всей Руси не хватит для такого дела. А денег сколько потребуется. Долго ещё ждать нам тут твоих земляков.
— Не скажи, — не сдавался Тишка. — Наши слишком жадны до безхозной землицы, как многие считают и говорят. А тут тоже людишки живут, и дани никому не платят. Да скоро эта ихняя благодать обязательно окончится. Чую.
— Как встретим какое стойбище — тут же надо попытать о русских городках или острогах. Вдруг имеются такие и тут.
— Ты как в воду глядел, Таган! — крикнул Тимошка и указал на селение на берегу. — Пристанем? Попробуем расспросить.
— Конечно! — довольный ответил Тимошка. — Страсть, как охота с людьми поговорить по-человечески. Правда, они нас не поймут, как и мы их. И всё ж!
Селение состояло из чумов, среди них с лаем бегали собаки, сзывая жителей встречать гостей. Те уже сбегались на берег и даже помогли вытащить лодку подальше на пологий берег.
Таган старался уловить хоть какие знакомые слова. Ничего! И стал жестами показывать, что им надо. Те быстро поняли и в свою очередь требовали плату. А у путников ничего не оказалось. Всё пропало при житье у озера иди в пути. И тут Настя, с интересом слушавшая всё это, спросила у отца:
— Что такое плата, тятя? Таган сказал о каких-то деньгах. Вроде слышала о них, но забыла и не могу вспомнить.
— Деньги, это такие кружочки из разного металла. Самые дорогие из золота. Оно жёлтое и никогда не покрывается ржавчиной, как железо. Серебряные дешевле, а медные совсем мало стоят. За эти кружочки можно купить все, чего душа захочет.
— Ты сказал, что самые дорогие из жёлтого металла Мама собирала как раз жёлтые камешки. Я тебе говорила.
— Так, может, то был золотой песок? — с удивлением воскликнул Тимофей. — И что с того? Мамы давно нет и тех камушков тоже.
— А вот и нет! Я их нашла весной. И они со мной. Показать?
— А как же! Только не здесь. Пошли куда-нибудь подальше от людей. Где это?
— В лодке. В мешке с нашими одеждами для зимы. Идём, я тебе покажу.
Лодка оставалась на месте, и никто не стал ничего в ней брать. Таков обычай. У гостей красть нельзя.
Настя долго рылась в мешке и показала кожаный мешочек. Тимоха узнал его. Мешочек сшила для мелочей Айсе, и теперь в нём что-то лежало тяжёлое. Он ощутил это на ладони, развязал шнурок и заглянул внутрь. Немного высыпал на ладонь. Песок засверкал жёлтыми крупинками. Одна выпала размером с орешек кедра и Тимошка вспомнил его по рассказу дочки.