Тяжёлая горечь в груди разгорелась и высвободилась огнём ярости. Всегда она так. Ничего не объясняет, но требует. Не учит, а отчитывает! А эти её красноречивые взгляды? Молчит, смотрит печально, а в голове наверняка обвиняет меня в смерти отца! Лучше бы отправила в интернат при военной школе, чем мучила всё детство!
В голове зашептал глубокий, гипнотизирующий голос:
— Теперь, когда ты стала некромагом, она убьёт и тебя!
— Игнис, дыши! Сосредоточиться на дыхании! — пробился словно сквозь пелену её взволнованный голос.
Щелчок и я осознаю: меня разобрал огонь, но не тот к которому я привыкла и училась контролировать с детства. Нет. Это ледяной огонь, чуждый и противоестественный моему телу. Он пробрал таким ознобом, что тело мелко-мелко тряслось, будто я заядлый любитель алкоголя.
Я в ужасе осознала, что не знаю, как быть с охватившим меня пламенем, куда его деть и главное — как не навредить маме.
Она стояла передо мной, закутанная в алый щит. Искусанные губы побледнели. Тонкие руки вытянулись в немой мольбе, а вокруг рой огненных светлячков, готовых защищать хозяйку любой ценой.
Я вздрогнула. Как я могла так на неё злиться?
— Игнис, ты слышишь меня? Я знаю, ты можешь с этим справиться. Ты умелый маг. Огонь в твоей власти. Тебе ничего не стоит взять под контроль и это пламя. Просто вспомни наши уроки.
Мама права. Нельзя впадать в панику, тем более отдаваться на волю чужой силы. Я не стану безрассудным некромагом. Не стану такой же, как тот маг, что убил моего отца!
Я прикусила губу и закрыла глаза. Вдыхая, стала представлять, как вместе с воздухом втягиваю в себя и серебряное пламя. Оно трещало и выло. Возмущалось, что его заковывают в цепи, но я не сдавалась.
Если отринуть ледяной холод, замораживающий меня изнутри, то станет очевидно: природа магии хоть и другая, но такая же по законам действия энергии. И стоит успокоиться и унять огонь в душе, как пламя уйдёт, и огненное и некромагическое.
Закончив, я устало откинулась на стул. Перед глазами всё плыло и рябило. Из сил я выбилась так, словно таскала кареты, вместо ездовых животных. В голове стоял шум. Чудился злорадный смех незнакомца.
— Игнис... — выдохнула матушка. Всплеснув руками, она покачала головой: — Буду честной, я не знаю, что с тобой делать.
Её лицо было пепельно-бледным. Спрятав за спину дрожащие руки, она шагнула за дверь, убегая, и так и не притронувшись к ужину.
Я нервно хихикнула. Схватилась за стакан и глотнула ледяной воды, а зубы так и плясали, стуча о кромку стекла.
Только что, я чуть не убила собственную мать магией некромага. Магией, уже забравшей у меня отца.
В комнате всё было как обычно: мягкий жёлтый свет свечей играл на серебряных приборах. На столе стояли наши любимые блюда, но место мамы пустовало. Пустовало вместе с местом отца.
Я прокусила губу до крови, чувствуя, как накатывает очередная волна ненависти, но уже к себе. Накатывает вместе с бесконтрольной магией смерти. Чужеродным серебряным пламенем грозит уничтожить всех, кто мне дорог. Я схватила острый нож для мяса и, быстрее, чем успела подумать, резко направила себе в шею. Зажмурилась, ожидая боли, но ничего не случилось. Чья-то ледяная рука стальной хваткой легла на кисть, выбивая нож.
Открыв глаза, я охнула, чувствуя ледяные шипы под кожей от взгляда серебряных глаз незнакомца.
— Ты принадлежишь мне. Только я могу решать жить тебе или умереть.
Продолжение выйдет в четверг.