Ну, хоть какой-то бонус от моего воздержания.
— Максим Леонидович, — автоматически поправила я. Никогда не называла его дедом, не собираюсь этого делать и впредь. Вдруг остро ощутила в себе пакостное желание утереть нос этому зарвавшемуся колдуну. Но все это потом. — А если бы я причинила вред мелким? Ты хоть понимаешь, как я рисковала?
— Денис и Лиза твои родственники, они с тобой одной крови, и щит не стал бы их атаковать.
— Черт, атакующие щиты… Звучит, как слоган дешевого фэнтезийного фильма. И как они работают?
— Трудно с ходу определить схемы, маневренность, устойчивость и мощь твоих щитов, как защитных, так и атакующих. Сама понимаешь, раньше особенности такого дара тщательно не изучались, не прописывались и не фиксировались. Наоборот, их тщательно скрывали ото всех… Мне пришлось сильно поднапрячься, чтобы найти хоть какую-то информацию, а ведь у меня как у Стража полный доступ к документам такого уровня… Насколько я понял, это что-то вроде третьего глаза. Ты можешь не увидеть атакующего, а щит засечет и нейтрализует.
— А тогда почему мой щит ударил по тебе во время погружения?
Оторвала взгляд от артефактов на столе, чтобы посмотреть на Стража.
А ведь я и забыла, зачем сюда пришла. Забыла, что безумно злюсь на него, что хотела запустить в него парочкой проклятий. Эмоции удалось взять под контроль. Так изящно выходить из состояния бешенства я научилась, работая у Соколова. И за четыре года до совершенства отточила такие нужные для жизни навыки.
Страж стоял всего в двух шагах от меня. Черная прядь волос падала на лоб, ярко-зеленые глаза сверкали на смуглом лице, а воздух словно пропитался ароматом его сущности…
И мне стало трудно дышать. Воздух слишком густой, слишком ароматный и слишком… напоминал Стража… Я словно не дышала, а глотала, пила и не могла напиться.
Сущность мелко дрожала и восторженно заваливалась, вскидывая вверх лапки. Вот… тварюшка.
— Трудно сказать, — потеряла нить разговора, забыла, что за вопрос я ему задала, поэтому слышала его голос сквозь призму своих ощущений и эмоций. — Может, дело в том, что я был слишком близко к тебе?
Его глаза все темнели, становились практически черными, сливались со зрачком. Но он просто стоял и смотрел, даже руки убрал в карманы.
Истукан непрошибаемый.
Ждал…
Чего он ожидает? Что я сейчас, как моя продажная сущность, встану в стойку, завиляю хвостиком (или филейкой) и прыгну к нему в постель? Да фиг тебе, зараза зеленоглазая.
— Ясно. Спасибо за информацию.
— Куда-то собралась?
Надо же, какой проницательный. Я даже развернуться не успела, а уже засек.
— Мы с тобой еще не закончили.
— Может, ты и не закончил, а я полностью удовлетворила свое любопытство. И, по-моему, мы все уже обсудили.
— Таня, а давай ты перестанешь вести себя как обиженный ребенок, и мы поговорим. Ты серьезно думаешь, что я тебя отпущу?
Сложила руки на груди и выразительно подняла бровь. А вот это уже что-то новенькое.
— И как это понимать?
— Ты же не будешь отрицать — то, что происходит между нами, не вписывается в рамки общества и нашего мира?
А я вроде и не отрицала. Но ровно до того момента, пока он не перевел деньги. Проплатил инициацию и строит тут из себя рыцаря в сияющих доспехах… Может, кинуть в него заклятие? Не сильно, но так… для успокоения совести. Сущность протестующе зарычала, что бесило еще больше — помолчала бы лучше, предательница.
— Ты злишься из-за того, что я поставил тебя перед выбором? Либо будь как все, либо признай? Таня, я не восторженный подросток, я колдун. И играть в игры не в моих правилах. Я знаю, чего хочу! Тебя! Всю без остатка! Только тебя. Мне не стыдно признаться, что меня к тебе безумно влечет. И это не просто похоть и сиюминутный порыв. Я могу уловить твои флюиды на огромном расстоянии. Это настоящие чувства, и я не позволю тебе отказаться от них. Хочешь, назови это химией чувств, но твой аромат сводит меня с ума. Так и тянет вдохнуть поглубже… прижать к себе как можно сильнее… попробовать на вкус… вчера я так и не успел это сделать…
— Как? Ты разве не собираешься падать передо мною ниц и признаваться во вселенской любви с первого… хм… секса? — язвительно улыбнулась я, мечтая ужалить его как можно больнее. Чтобы он почувствовал хоть мизерную часть той боли, что причинил мне своим идиотским поступком. Тело против воли уже откликалось на его слова и на вкрадчивые нотки в голосе, и я заметила первые искорки, замерцавшие в воздухе.