Марина жалобно всхлипнула и прижалась к нему еще сильнее.
А через мгновение их губы встретились в сладком, сводящем с ума поцелуе.
Словно не было этой разлуки. Будто они не расставались ни на минуту, ни на мгновение. Всполохи желания, искры разгорающейся страсти, вспыхивающие вокруг и внутри. И время, остановившееся ради них.
Марина растворилась в чувствах, эмоциях, ощущениях и пришла в себя, только когда машина затормозила и некромант бережно взял ее на руки.
— Толя?
— Тшш, — шепнул он и внес ее в высокое здание с огромными стеклянными окнами.
— Но?..
— Ты мне веришь? — Серые глаза пытливо, серьезно всматривались в ее лицо.
— Да.
Напряжение спало, вырвался предвкушающий рваный вздох, мгновение — и Разин с некромантской невозмутимостью продолжил идти дальше.
Легкое покалывание во всем теле, когда охранка считывала ауру, и они у него в квартире.
Входная дверь еще не успела закрыться, а любовники уже принялись лихорадочно стягивать друг с друга одежду — пальто, куртка, шарф, ее свитер, его пиджак, рубашка, ее футболка…
И все это, не прекращая страстно целоваться, трогать друг друга, гладить, стискивать в объятиях.
Спальня и двое… полностью раздетые, сгорающие от желания, вздрагивающие и предвкушающие.
Некромант бережно уложил ее на кровать и замер, любуясь обнаженным, немного раздавшимся телом. Нежно провел указательным пальцем по лицу, очертил линию скул, коснулся полных губ, провел прямую линию по подбородку, шее, груди, спустился к животу, где внезапно замер. Застыла и Марина, впервые испугавшись, что выглядит некрасиво, что слишком толстая, слишком беременная.
А Толя осторожно положил ладонь на ее живот и посмотрел ей в глаза:
— Я осторожно… и очень нежно, — хрипло шепнул Разин и, приподнимая, обхватил ее ягодицы руками, слегка толкаясь вперед, неглубоко проникая в лоно. Следующее движение бедер и рук — и его плоть уже глубже… Новое плавное скольжение — и мужчина опять отстраняется.
Марина судорожно глотала воздух. Все ее тело словно пронзили сотни тысяч маленьких иголочек. Каждое движение было мучительно медленным. Оно не давало освобождения, а больше и больше распаляло жар внутри.
Девушка уже стонала и слабо вскрикивала, зачарованно глядя в потемневшие глаза мужчины, возвышающегося над ней. Его красивое лицо исказилось от сдерживаемого желания, мускулистое тело покрылось капельками пота, дыхание было тяжелым, а он все не ускорялся, все еще сдерживал себя, боясь навредить.
Разрядка оказалась невыносимо тягучей, яркой, мощной и обоюдоострой.
Толя упал рядом с ней на кровать и притянул к себе, зарывшись лицом в ее волосы и положив большую ладонь на ее округлый живот.
— Мы не повредим малышу?
— Нет… если маме хорошо, то и ему тоже, — улыбнулась Марина, нежась в объятиях, купаясь в последних отголосках страсти.
Как же все-таки хорошо просто так лежать, чувствовать его рядом с собой, слышать гулкое биение сердца любимого мужчины.
— Тебе ведь не передавали моих просьб о встрече, — внезапно произнес Анатолий.
— Каких просьб?
— Значит, не передавали… И почему я не удивлен?
Марина слегка отстранилась, всмотрелась в его лицо.
— Ты хотел встретиться?
— Да, два месяца пытался добиться этого от твоей Главы… упертая ведьма… Еще и ты целый месяц никуда из своей каморки не выходила, а если и выходила, обязательно с кем-то. Я с трудом успел тебя сегодня поймать.
— Ты правда искал со мной встречи? — все еще не могла поверить девушка.
Некромант кивнул и нежно поцеловал ее в нос:
— Ты слишком много для меня значишь, Мариш… ты и наш ребенок.
Наш ребенок… не ее дочь или его сын, а их общий ребенок.
Мужчина бережно обхватил ее лицо руками, не давая возможности отвести взгляд, наклонился ближе:
— Скажи, ты чувствуешь это? Ты любишь нашего ребенка?
— Мы не умеем любить, — пролепетала она.
— К черту эти предрассудки и легенды. Я хочу знать, что чувствуешь именно ты. Ты любишь нашего ребенка?
— Да, люблю… и не могу представить, что ты можешь забрать его у меня.
Он сразу расслабился и удовлетворенно кивнул, отпуская ее лицо и вновь ложась рядом, скользя ладонями по ее телу от талии до бедра и обратно:
— То, что нам всегда внушали и рассказывали, — неправда. Точнее, не совсем правда. Тьма не забрала у нас чувства, любовь, она их просто блокировала… Не смотри на меня так, Мариш, я говорю правду. Я — некромант, я могу подчинять сущности, могу управлять ими. Тьма и любовь не способны сосуществовать рядом, поэтому чувства заперты внутри нас.