— Магистр Фальконер, я вас не заметил. Давно мы с вами не виделись.
Фальконер припомнил, что в последний раз они беседовали несколько лет назад, когда он расследовал случай странной смерти повара папского легата. Неприятное это было время для аббата и казначея. Похоже, он все-таки может оказаться втянутым в схожую историю.
— Брат Питер. Думаю, вы очень заняты.
Жизнь Тэлэма была сплошной суетой, так что ничего удивительного не произошло, когда он подтвердил, что так оно и есть.
— Да, занят. Ля-Суш куда-то делся, а работники просто сидят и ждут его распоряжений.
Фальконер невольно подумал, не есть ли пропавший Ля-Суш тот самый монах, которого они нашли на лугу. Хотя тогда с какой стати Тэлэм говорит о «его работниках»?
— Ля-Суш?
— Ля-Суш. Удо Ля-Суш, масон и главный каменщик на нашем строительстве. Страшный грубиян из Голландии, и считает, что может появляться и исчезать, когда ему вздумается.
Фальконер заметил, что в глазах брата Питера вспыхнули отголоски прошедших сражений. Ему стало жаль голландца — зря он думает, что может перехитрить брата Питера. Многие коварные городские лавочники пытались — а теперь сильно жалеют об этом. Но раз уж он масон, то должен быть человеком не глупым, прошедшим подготовку не менее загадочную, чем любой профессор философии в университете, и должен обладать секретными знаниями догматов столь же сложных, как и догматы ученого-математика. Если кто и может заставить Тэлэма побегать за свои денежки, так это Удо Ля-Суш.
К этому времени казначей уже приплясывал на цыпочках, не в силах дольше сдерживать свой короткий, отрывистый шаг. Похоже, его волновало не только отсутствие каменщика.
— Более того, на утренней службе не появился брат Джон Барлей. Аббат, человек доброжелательный, опасается за его здоровье — ведь он и брат Джон одного возраста. Поэтому мне нужно найти не только Ля-Суша, но и заблудшего брата.
Судя по голосу, казначей сильно рассердился на просьбу бегать туда-сюда в поисках пропавших каноников. Но Фальконер подумал, что у брата Джона Барлея, вероятно, есть весьма уважительная причина отсутствовать.
И прежде, чем Тэлэм помчался дальше, он схватил монаха за руку. Фальконер знал, что аббат совсем не молод. Значит, и пропавший Джон Барлей тоже.
— Скажите-ка, Тэлэм Брат Джон что, лысый? И только над ушами у него седые прядки? — Фальконер растопырил пальцы у висков и помахал ими, показывая прядки волос, которые видел у трупа. Уголки рта у Тэлэма опустились. Если бы Фальконер не знал его, он бы подумал, что тот гримасничает, но на самом деле монах таким образом улыбался. Только так он умел выражать веселье.
— Да, это брат Джон. Скажем просто, что ему больше не требуются услуги цирюльника, чтобы подправлять тонзуру.
— В таком случае боюсь, что у меня для вас плохие новости.
Очень скоро аббатство Осни заполнилось слухами, вплоть до скандального предположения, что брат Джон занялся членовредительством. Хотя как он мог перерезать себе горло, а потом безмятежно улечься, скрестив на груди руки, сочинитель сплетни объяснить не сумел. Сплетня послужила только к вящему раздражению брата Роберта Ансельма, которому пришлось совершить еще одно паломничество по лабиринту. Для начала — поворот в Евангельскую Весть. Три поворота — и в Приношение. Поворот — и назад в Евангельскую Весть. Три поворота — и снова в Приношение. Два поворота — и в Освящение. Два поворота — и Причащение. Священная дорожка гипнотически вела его взад и вперед, принося покой в душу. До тех пор, пока брат Роберт не дошел до Святого Иерусалима в центре лабиринта и не шагнул на вторую ступень тройного пути. Озарение.
Когда Фальконер добрался до кабинета приора, он услышал повышенные голоса. Точнее, один повышенный голос, в который время от времени вплетался утомленный голос Ральфа Харботтла, аббата.
— Вам нужно найти еще денег, иначе камень скоро закончится, значит, кончится работа у моих людей, и я буду вынужден искать им другую.
О строительных работах говорилось с иностранным гортанным акцентом, очень властным тоном. Должно быть, это тот самый Удо Ля-Суш, старший каменщик. Ответ Харботтла выдавал человека измученного, уставшего от раздоров.