За коридором была комната, но Саймон не мог шагнуть туда.
Его взгляд был прикован к большим пятнам крови на стенах и к изуродованному трупу на полу у соломенного матраца Он сглотнул. Сломанная у локтя рука странно изогнулась. Рубашка разорвана от шеи до пупка, и между грудями запеклась кровь. Кровь стекала с ее груди, заляпав юбку.
Саймон однажды видел голову мужчины, растоптанную копытами взбесившейся ломовой лошади. Зрелище было очень похожим. Правая сторона головы Молл была проломлена, превратившись в месиво из волос, обломков костей и серого вещества. Саймона тошнило, и запах только усугублял отвращение.
— Очевидно, что ее жестоко избили, — пробормотал Болдуин, и Саймон услышал в его голосе нотку спокойного любопытства.
— Зачем бы человеку такое делать? — бормотнул он.
— Действительно, зачем? — согласился с ним Болдуин, начиная исследовать тело и все вокруг. — Просто демонстрация жестокости — очень похоже на труп Уилла у ее двери.
Джонатан бесцеремонно протолкался мимо соседей, столпившихся у входа, и присоединился к Саймону. Бейлиф услышал, что тот с трудом сглатывает, как человек, набравший полный рот засохшего хлеба, которому нечем его запить.
— Несчастная душа.
Сержант у двери откашлялся и сплюнул.
— Она была просто шлюхой, брат.
Джонатан медленно повернулся и пригвоздил того к месту взглядом, полным испепеляющего презрения.
— Мария Магдалина была проституткой, сын мой. Но Господь восхвалял ее за ее доброту.
— Вы держитесь за свои книги, брат, — не смутился сержант. — А я держусь за то, что знаю. Молл была довольно славной девчонкой, но все равно шлюхой, и нечего тут больше говорить.
— Заткнись, — приказал Саймон. Теперь его тошнило не только от вида трупа молодой женщины, но и от небрежного отношения этого человека к ее смерти. — Где человек, который ее нашел?
Того привели в дом, и он стоял, тревожно ломая руки и глядя куда угодно, только не на Молл.
— Вы кто? — спросил Болдуин.
Мужчина бросил беспокойный взгляд через плечо, увидел знакомые лица и обмяк.
— Меня зовут Питер из Сидмаута.
Болдуин и Саймон задавали ему вопросы, но он представил свидетелей, подтвердивших, что он сидел с ними в таверне. А до этого находился у своего прилавка на рынке, и множество людей подтвердили, что он был там все утро и почти весь день. Похоже, что он невиновен ни в одном преступлении.
— Нет никаких следов орудия преступления, — заметил Болдуин. — Это должна была быть тяжелая дубинка. Но убийца забрал ее с собой. Найди ее — получишь убийцу.
Саймон кивнул и крикнул:
— Может, у нее недавно появились особые клиенты? Может, с ней такое сотворил кто-то новый?
— Я видел ее с новым мужиком, — сказал мужчина, назвавшийся Джеком. Голос его звучал спокойно, когда он взглянул на изуродованное тело. — Никто не смеет поступать так с девушкой!
— А кто этот новый мужчина? — спросил Саймон.
— Да я толком не знаю, — пожал плечами Джек. — Он заходил в «Рейч», и я видел, как они разговаривали, но я как-то об этом не думал. Зачем мне? Я-то знаю, как она зарабатывает себе на корку хлеба. Высокий такой ублюдок. Высокий и худощавый, одет во все черное. Плащ знавал лучшие времена. А, еще на нем были отличные черные башмаки.
— Ты его хорошо запомнил, этого мужчину? Лицо описать можешь?
— Запросто. Лицо худое, глаза темные, очень напряжженные. Знаете, из тех что вообще почти не мигают. Вот так он смотрел, будто все время смотрит внутрь тебя и не тратит время, чтобы посмотреть вокруг. Он смотрел прямо в душу.
К ним подошел Болдуин, вытирая о рубашку окровавленные руки.
— И ты можешь рассказать все это, один раз глянув на него в таверне?
— Я его заметил, а такие лица не забываются. Он впился в меня взглядом как только я порог переступил. Кроме того, я вообще внимательно ко всем присматривался.
— Это почему?
— Ну, этот полоумный мужеложец Уилл только ушел, а я как раз входил внутрь, чтобы выпить кувшин эля, и тут чертов Адам вылетел наружу и чуть не сшиб меня. Неуклюжий мерзавец. Он вечно такой был, еще до того, как ушел из города, и другим стать не может. Я думаю, он не понимает, что с возрастом жизнь меняется. Когда он был юнцом, лучше всех дрался на кулачках, и когда вырос, ни о чем больше не думал; мол, все проблемы решаются кулаками или кинжалом.
— Он мог вот так убить женщину? — спросил Саймон.
Джек изумленно посмотрел на него, и хотя он медленно покачал головой, взгляд его снова упал на труп на полу, а лицо посуровело.