Но Саймон уже думал о другом.
— Если эта женщина, Энни, убила Уилла, как по-твоему, нужно ее арестовать?
Болдуин поморщился и покачал головой.
— И что хорошего это даст? Она сумела убрать с улиц этого города преступника. По сути, отмщение за убийство ее мужчины привело к прекрасным результатам — четверо разбойников исчезли с наших дорог. Думаю, она заслуживает, чтобы оставить ее наедине с ее совестью.
Эксетер, январь 1324 года
Эти небольшие могилы остались печальным напоминанием о тех днях, подумал он, глядя на них. С одной стороны стоял простой монашеский крест, с другой — более впечатляющий, с особым символом.
Иосиф, окончив молиться за обоих, поднялся с колен, что-то проворчав. Одно колено не хотело разгибаться. Холодная зима всегда приводила к такому результату: правое колено замерзало, как ржавая оконная петля, и ему трудно было подняться после молитвы. Теперь, чтобы доковылять обратно до больницы, ему требовалась палка.
Оба умершие были храбрыми людьми, думал он. Рыцарь из Ферншилля совершил добрый поступок, оплатив их надгробные камни, но, возможно, такого рода благотворительных даров и следует ожидать от подобных ему? Заботиться о тех, кто совершал путешествие и подвергнулся нападению в пути? Немного раздражал этот символ, крест тамплиеров. Их Орден распустили, потому что они были еретиками и не подчинялись церкви. И теперь видеть крест этого Ордена, выгравированный на могильном камне, казалось ему почти святотатством — и все-таки Иосиф не жалел об этом. Человек тот сам по себе был неплохим Он спас жизнь Эндрю, и одно это означало, что он заслужил о себе добрые воспоминания.
— Входи, брат.
— Благодарю, благодарю.
Иосиф прохромал в больницу и посмотрел на кровати.
— Слава Богу, ни одного больного.
Эндрю улыбнулся. Он все еще оставался скрюченным после своего ранения, и боль, а также сдержанное выражение лица никогда не покинут его, но он был доволен.
— Нет. Никаких больше бродяжек, брат.
Иосиф, прищурившись, наблюдал за ним. Да, из этого парня получится хороший послушник. Жаль, что его женщине придется искать себе нового возлюбленного, но так уж сложилось. Те, кого позвал Господь… ну, и все такое прочее.
А уж где можно услышать более ясный зов, чем тот, что услышал человек, прикоснувшийся к проклятой реликвии, с которой никогда не сможет расстаться? Реликвия оставалась в шкатулке, под надежным присмотром Эндрю. Одно время Иосиф думал, не лучше ли отдать ее епископу, но кое-что заставило его засомневаться в этом. Он долго беседовал с сэром Болдуином, и оба решили, что лучше держать все в тайне.
В любом случае, Эндрю к ней однажды прикоснулся, поэтому на нем лежит проклятье — хранить ее. Если он передаст ее другому — умрет.
Вот почему он теперь здесь. Он мог бы оставить больницу и жениться на Энни, но слишком тяжел этот груз, чтобы взвалить такую ношу и на нее.
Нет, чем погубить и ее жизнь, он проведет остаток своей здесь. Потому что он знает — стоит ему оставить больницу и отказаться от реликвии, и он умрет. Так же точно, как умерли Уилл и Адам. По крайней мере, здесь он в безопасности.
АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ
Кембридж, конец июля 1353 года
Старый монах закрыл глаза и с облегчением прочитал молитву, когда увидел башни и крыши, вздымающиеся над далекой линией деревьев. Ноги его устали и болели, и спина тоже ощутимо ныла. Эта боль все усиливалась с самого Рождества. Лето началось неудачно для путешествий, с неурочных гроз и сильных ливней, а теперь настала изнуряющая, иссушающая жара, которая высасывала из него скудные остатки сил. Солнце ослепительно пылало в безоблачном небе, и даже фермеры, обычно приходившие в восторг, если лето выдавалось сухим, жаловались, что урожай горит на корню, а земля сделалась сухой и твердой. Монах кинул взгляд на своего спутника, пылкого, по-собачьи преданного послушника, согласившегося отложить свои занятия и отправиться вместе с ним в долгое паломничество, которое началось в аббатстве в Эксетере.
— Осталось уже недолго, отец Эндрю, — доброжелательно сказал младший, видя, как изнурен наставник. — Мы найдем маленькую, тихую гостиницу, и вы сможете восстановить силы. Пока вы отдыхаете, я схожу на общественную лекцию, которые читают тамошние ученые — если, конечно, кто-нибудь из них пережил чуму. Я слышал, что Смерть тяжело поразила университеты.
— Это так, Урбан, — отозвался Эндрю, припомнив гнетущие месяцы три года назад, когда по всему цивилизованному миру промчалась отвратительная зараза и унесла больше жизней, чем возможно было достойно похоронить. — Она забрала всех до единого доминиканцев из Кембриджа, упокой, Господи, их души.