— Это наше окончательное место назначения? — резковато перебил его Урбан, почуяв в старшем монахе редкое для того желание поговорить и твердо намерившись основную часть беседы взять на себя. — Конец поисков? Наверняка я уже сумел завоевать ваше доверие, и вы можете сказать мне, зачем мы покинули Эксетер среди ночи и долгие месяцы странствуем по непроезжим дорогам?
— Я доверяю тебе, Урбан, — ответствовал Эндрю, понимая, что пришло время быть честным, но не желая взваливать такое тяжкое бремя на плечи молодого спутника. — Потому я и попросил сопровождать меня — ты тот самый послушник, кто лучше всех подходит моим нуждам. Я намеревался завершить странствия в Норвиче, но слабею с каждым днем и не уверен, что мне достанет сил завершить то, что начал. Может сложиться так, что придется просить об этом тебя.
— Я это сделаю, отче, — пообещал Урбан, решив, что старик ему в некотором роде польстил. Эндрю не был добродушным наставником, и бывали случаи, когда юноше казалось: что бы он ни сделал, тот не будет им доволен. Его все время сравнивали с другим учеником, у которого имелось все, чем должен обладать послушник, и Урбан часто думал, сумеет ли он когда-нибудь соответствовать взыскательным требованиям Эндрю. — Я обещал послушание, и сделаю все, что необходимо.
— Это будет означать твою смерть, — сказал Эндрю, глядя, как в карих глазах юноши вспыхивают сначала тревога, а потом недоумение. — Ты помнишь слухи о реликвии Святой Крови — той, под высоким алтарем? Сказано, что на ней лежит проклятье.
Урбан растерялся, услышав упоминание о такой странной теме, но постарался спрятать растерянность: он не выдержит, если Эндрю сочтет его глупым или не от мира сего.
— Мы — послушники — дразним этим друг друга. Берем щепку и суем ее в чьи-нибудь руки, и говорим при этом, что теперь он умрет, потому что к его незащищенной коже прикоснулся кусочек Истинного Креста, залитый кровью Христа. Конечно, все это вздор. Никто на самом деле не верит в то, что она проклята.
Как только у него вырвались эти слова, Урбан пожалел об этом; Эндрю не обладал чувством юмора и обязательно с неодобрением отнесется к шуткам над реликвией, даже если она запятнана такой сомнительной репутацией. Он не мог подавить мысли, что безгрешный предыдущий ученик Эндрю не отнесся бы к такой вещи легкомысленно, и снова он, Урбан, окажется несостоятельным. К его изумлению, Эндрю не произнес ни слова упрека.
— Я уверен, что ты наслышан об убийствах в Эксетере, — сказал Эндрю немного погодя. — О том, как Хранитель Королевского Покоя по имени Болдуин де Ферншилль и его друг Саймон Патток обнаружили, что четверо грабителей завладели реликвией. Они передрались друг с другом, и трое из них погибли ужасными смертями. В конце концов реликвия оказалась в нашем аббатстве. Его выбрали за то, что оно находится внутри городских стен, значит, защищено от воров.
Урбан медленно кивнул, насторожившись и не желая выдать себя. Ему вовсе не хотелось заслужить обвинение в том, что он слушает сплетни мирян, которые рассказывают гадости о единственной реликвии в их аббатстве.
— Но я им не верю.
Эндрю скорчил гримасу, которая на его измученном, морщинистом лице сходила за улыбку.
— Я был четвертым вором, который выжил, — негромко произнес он. — Я все это видел. Собственно, ужасные события в Девоншире столько лет назад и послужили тому, что я отрекся от мирской жизни и принял постриг. Мы с моим братом Робом были преступниками… Господь спас мою душу, я расстался с постыдными поступками молодости. Я был грубым и никуда не годным человеком. Но я сумел понять могущество реликвии и хотел быть рядом с ней, чтобы точно знать: она останется там, куда ее поместили, и никто другой не попытается украсть ее с темными намерениями.
Урбан вытаращил на него глаза. Этой части истории он никогда не слышал. Он знал, что его наставник когда-то был необузданным; некоторые послушники утверждали даже, что он был вне закона, но ему и в голову не приходило, что Эндрю сыграл такую большую роль в истории реликвии. Конечно, это объясняет, почему он столько времени проводил у высокого алтаря, где спрятана реликвия.
— Понятно, — сказал он, сознавая, что его ответ недостаточен, но не сумев подобрать других слов, чтобы выразить свои чувства.
— И тебе известно, что произошло дальше. Приор Уильям де Регни отправил меня, как младшего посланника, в далекие края, в Венгрию и страну богемских королей, и я даже учился в иностранных университетах. — Эндрю рассмеялся коротким невеселым смехом. — Мой неумный братец и представить себе не мог, что я — его неотесанный, грубый брат — стану ученым и посланником! Я был и учителем и готовил своего лучшего студента к тому, чтобы он занял мое место в университете, но он… впрочем, ты знаешь, что с ним случилось. Реликвию я взял с собой, но постоянно тревожился о ее безопасности в таких далеких странах, а после долгих лет привез ее назад в Девоншир, в наше маленькое аббатство.