Гвин на большой гнедой кобыле весело дожидался коронера, готовый ко всему, что может принести им этот день. Они выехали из Южных Ворот, проехали мимо пустой виселицы на Хонитон-роуд, и офицер коронера стал прикидывать, какие у них есть шансы отыскать Саймона Клейвера.
— Если он направился на запад, то сейчас уже добрался до Бакфеста, даже пешком. Но Гэбриел и его люди сумеют вытрясти все из него даже там.
— У нас шансы лучше, если, конечно, он стремится в Велм или Гластонбери, — откликнулся голос де Вольф, перекрикивая топот копыт. — Дни стали короче, и мало кто сможет покрыть за день больше пятнадцати миль.
Они опасались, что за Хонитоном Саймон может свернуть в сторону Бридпорта или Дорчестера, если решит добираться в аббатства и соборы на юго-востоке. Но все-таки Сомерсет — надежнее всего, решил Джон, и следующие несколько часов они упорно скакали вперед. Разбитая и изрезанная колеями дорога в эту холодную, сухую погоду была в неплохом состоянии, и до сумерек они сумели оставить за спиной довольно много миль. В деревне за Илминстером они нашли трактир, съели скромный ужин, отыскали в амбаре стог сена и переночевали там. Во время военных походов коронеру и его офицеру доводилось спать и в худших местах, так что такой ночлег их вполне устроил.
На следующее утро, подкрепившись черствым хлебом и засохшим сыром из сумки Гвина, они снова пустились в путь. Джон тревожился о Несте, потому что Ричард де Ревелль мог уже вернуться в Ружмонт, исполнив свои супружеские обязанности в Тивертоне. Они скакали мимо обычного скудного потока странников, идущих в обоих направлениях — паломники, купцы, повозки, овечьи отары, изредка свиньи или козы, а также коробейники и торговцы вразнос, напоминавшие им про судьбу торговца реликвиями. Восточный ветер принес с собой в их серую местность мелкий снег, и Джон плотнее закутался в плащ из волчьей шкуры, натянув на голову капюшон.
Гвин вытащил накидку с остроконечным капюшоном, а под нее накрутил на шею старый мешок из-под ячменя.
Они проскакали еще часа два, с подозрением вглядываясь в каждого путника, идущего по дороге. В пивной, в маленькой деревушке, они остановились, чтобы перекусить хлебом и мясом и согреться кружкой эля, который хозяин подогрел раскаленной кочергой. Они справились, не появлялся ли здесь человек со сгнившим носом, но такого путника никто не видел.
Когда они опять пустились в путь под свинцовым небом, обещавшим снег, Гвин задал вопрос, который давно крутился в голове де Вольфа.
— Как долго мы будем ехать, коронер?
— До вечера. Завтра утром повернем назад, — буркнул в ответ Джон. — К тому времени мы перегоним его, пешего. И если не обнаружим никаких следов этой свиньи, это будет значить, что он либо пошел на запад, либо свернул в Дорчестер.
— Будем надеяться, что Гэбриелу в Бакфесте повезет больше, — помолился корнуолец. Но еще через милю выяснилось, что удача повернулась лицом к ним.
Дорога там шла через густой лес. Деревья росли прямо на обочинах. Им навстречу проскрипела телега, нагруженная сеном, и на пустой дороге впереди они заметили одинокую фигуру с длинным посохом, шагавшую вперед. Подобравшись поближе, они увидели потрепанный серый плащ с капюшоном, увидели, что путник слегка хромает. Со спины человек почти не отличался от десятков других, кого они уже встретили по пути, но тут он услышал конский топот и обернулся. Он был из Эксетера, жил раньше около «Куста» и узнал коронера мгновенно. Швырнув посох, человек помчался к деревьям, росшим буквально в нескольких ярдах. Гвин, взревев, пришпорил кобылу, но чуть-чуть опоздал, и человек уже нырнул в подлесок, заполнявший пространство между высокими деревьями.
Де Вольф отстал на несколько ярдов. Выругавшись, он соскользнул со спины Одина одновременно с Гвином, спрыгнувшим с седла, и кинулся в лес за беглецом. Хотя почти вся листва с деревьев уже слетела, между деревьями рос запутанный ежевичник вперемешку с папоротниками, но дальше в лесу земля была голой, и трое мужчин мчались вперед, петляя между деревьями. Хотя Гвин бежал впереди, он был тяжелее жилистого коронера, и де Вольф быстро нагнал его.
Казалось, что мужчина впереди забыл о своей хромоте, словно страх неминуемой смерти придал ему крылья, но длинные ноги коронера прытко несли его вперед, и через сотню ярдов, с последним воплем, де Вольф прыгнул на спину беглецу и повалил его на землю, и тотчас же подбежал Гвин.
Тяжело дыша, Джон вытащил кинжал и прижал его к глотке беглеца, а Гвин перевернул его. Гротескный залом с одной стороны носа человека уничтожил последние сомнения — они поймали Саймона Клейвера, смотревшего теперь на них с раболепным ужасом и твердой уверенностью в том, что сейчас умрет.
Коронер добрался до Эксетера на следующий день около полудня, нещадно подгоняя своего боевого коня, хотя Один вовсе не был бегуном на короткие дистанции. Торопясь скорее вернуться назад, чтобы убедиться в безопасности Несты, де Вольф оставил Гвина позади. Тот передвигался медленнее, потому что за его кобылой шел Саймон Клейвер с привязанными к седлу руками.
Они доберутся до Эксетера не раньше, чем через день, но де Вольф хотел освободить свою возлюбленную из тюрьмы как можно скорее. Эта задача не облегчалась тем, что Саймон упрямо отрицал убийство Герваза, хотя они нашли выцветшую шкатулку с реликвией в карман его плаща.
Де Вольф прискакал в замок и поспешил в главную башню, где в кабинете констебля сидел Ральф Морин.
— Он в дурном настроении, Джон, — такими словами встретил он вошедшего коронера. — Должно быть, леди Элеанор устроила ему веселую жизнь, и он страшно разгневался, узнав, что мы затеяли поездку в лес против его желания. Тебе придется нелегко, если ты хочешь убедить его освободить Несту.
Де Вольф рассказал ему об успешном пленении человека вне закона и о том, что они обнаружили святую реликвию.
— Но ублюдок упрямо отказывается признаваться, что убил Герваза. Он говорит, что встретил его после того, как то сходил в монастырь святого Николая, и Герваз согласился отдать ему эту штуку, чтобы он сам продал ее в Гластонбери, а выручку они бы поделили пополам.
Ральф цинично фыркнул.
— Ну и сказочка! Но де Ревелль в нее вцепится, будь уверен.
Он не ошибся. Когда Джон спустился в зал и прошел в комнату шерифа, тот встретил его смесью гнева, сарказма и откровенной злобы.
— Этого человека все равно повесят, так почему бы ему не рассказать всю правду? На таких шатких основаниях я ни под каким видом не собираюсь освобождать главную подозреваемую. Этот Клейвер, разумеется, вор и человек вне закона, но это не значит, что он убил того, в трактире.
Ничто не могло поколебать решимость упрямого шурина Джона, и коронер ушел в бешенстве, пообещав вытянуть из Саймона правду, как только тот появится, даже если ему придется пытать разбойника чуть не насмерть. По дороге на Мартин-лейн он встретил своего друга архидиакона и выплеснул все свои беды на Джона де Аленсона.
— В некотором роде это должно быть делом Церкви, — мрачно заявил священник. — Я слышал об этой реликвии и, учитывая ее происхождение, подтвержденное письмом сэра Джеффри Мэппстоуна, она и в самом деле может оказаться частицей Истинного Креста. — Его рука машинально метнулась ко лбу, сердцу и плечам, напомнив де Вольфу клерка с его почти навязчивой привычкой. — Даже если она и проклята, она все же часть нашего христианского наследия, и у разбойника необходимо выбить полное признание.
Джон предложил представить Саймона Клейвера к peine forte et dure, и даже всегда сострадательный архидиакон согласился. А когда он услышал, что шериф не желает добиваться правды по своим собственным причинам, де Аленсон заявил, что он сам отправится к де Ревеллю и выдвинет свое, церковное требование — они обязаны выяснить у изгоя правду.