Я вспомнила, как болталась на стене в метре от земли, когда появилась стража. Вздрогнула от стыда, распознав в словах Акажа неприкрытый сарказм.
- Я королева большого народа, а вынуждена сидеть взаперти, подобно жалкой пленнице. Я пришла заключить мир… он нужен вам не меньше нашего.
Акаж впервые посмотрел на меня с крошечной толикой любопытства.
- Твоя жизнь, - сильные пальцы крепко ухватились за мой локоть, - у меня в руках… Я мог бы казнить тебя за преступления перед моим народом. И люди поддержали бы меня!
- Твое обученное войско, но не отец и не простой народ, уставший от войны. – Я распознала слабое место. Получив болезненный ответ, Акаж вздернул меня к верху, приблизив к своему лицу. Светло-серая роговица в гневе стала темнее. Он поднял ладонь, чтобы ударить по щеке… но вместо этого грубо прижался к приоткрывшимся губам, мучительно целуя. Показывая свою силу.
Оттолкнув от себя, Акаж выпрямился и надменно улыбнулся.
- Маленькая королева слишком наивна даже для своих лет. И твой бастард не поможет тебе заключить мир. Какая жалость, что он выжил.
- Амиль больше заслуживает корону, чем ты, - я с садистским удовлетворением видела, как перекосилось лицо Акажа, - по крайне мере, он действительно думает о своем народе, а не о том, как занять чужой трон.
- Ах ты, маленькая дрянь, - ему стоило больших усилий сдержаться, - вон из моих покоев, пока я не приказал заковать тебя в кандалы!
- Да, - я повернулась в дверях, - и целуется он лучше.
И вышла.
Неудачное начало отношений, ничего не скажешь. Какая же я дура, - в сотый раз, обойдя комнату, я остановилась, - разве так добиваются взаимности? Над бросать томные взгляды и нежно улыбаться.
Хоть он и враг, - мысль была новой и принесла горечь.
Камень необычайно гладкий, серо-прозрачный, как застывший туман. Ладони скользят по его поверхности, ощущая холод. «Что там»,- шепчу едва слышно, зачарованная тишиной. Здесь все будто бы пропитано пылью, хотя самой пыли как раз нет. Чисто и холодно.
- Что там за стеной? - повторяю громче.
- Гробница.
- Там хоронят мертвых?
- Да. Точнее, их пепел.
- В маленьких баночках? – я попыталась выудить из памяти все, что знаю о крематории.
- Нет, зачем же? - Удивился Амиант. - Пепел смешивают с землей. Там растут такие удивительные цветы… нигде больше не найдешь таких.
Еще бы, на таком удобрении, - подумала я, но вслух сказала другое.
- Зачем я Вам понадобилась, Ваше величество?
Амиант немного поморщился и отошел от стены, возвращаясь обратно на удобную тропу.
- Вопреки сложившемуся мнению, я тоже не хочу войны.
- Так в чем же дело? Давайте заключим мир! В войне нет ничего хорошего. Захватнический, бессмысленный ритуал.
Он обернулся и напряженно всматривался в меня несколько минут.
- Не все так просто.
Как будто когда-нибудь было легко, - с тоской подумалось мне.
- Как ты, наверное, догадалась, Акаж не хочет мира.
Упоминание о принце было мне неприятно.
- Но Вы - король. Прикажите! Издайте указ!
- Да, я король, - Амиант махнул рукой раздраженно и несколько отрешенно, - а Акаж всего лишь принц, да к тому же не старший, наследующий трон, но… существует еще… его невеста.
- Невеста?.. – я так явственно слышала хрустальный звон в голове, словно рядом разбилась большая ваза. – Как же так? Кто она?
- Она… не совсем человек… в привычном понимании этого слова. Да что там, - король, как мне показалось, с отвращением передернул плечами. – Этого не расскажешь. Сама все увидишь.
- Проводите Королеву к себе! - из-за плеча Амианта появились стражники. Поклонившись королю, я покинула сад-гробницу.
- Амиль?.. Как себя чувствуешь? – я неловко повернулась в пол оборота к вошедшему капитану.
- Неплохо… твоими молитвами. Ведь это ты орошала мою постель слезами все эти дни… А если серьезно, - Амиль прищурился, - где ты пропадала последнее время?
- Не смотри на меня так! Я обсуждала с его королевским величеством мирный договор, – не в силах удержаться от шпильки, продолжила, - разве не этого ты хотел?
- И к какому мнению вы пришли?
- Он не собирается подписывать мир из-за Акажа, а, вернее, из-за его невесты.
- Кто она? – насторожился капитан.
- Хотела бы и я знать: КТО ОНА?
Впервые я увидела ее хрупкой, светловолосой и трогательно невинной, как ребенок. Она прошла по убранной цветами главной площади Оланоэ мимо толпы. И не понятно было – ненавидят обитатели гор невесту принца или почитают.
Неожиданно возле прелестного создания в воздушных одеждах возник Акаж.
- Что празднуем? – Я повернулась к Амилю.
- Очередной ритуал, состязание в меткости и силе. Победителю достанется Благословление короля.
- Благословление? На кой кому-то сдалась пара занудных слов?
- Получивший Благословление вправе просить у короля любую вещь.
- Слушай, - я дернула капитана за рукав мундира, окрыленная зародившейся надеждой, - почему бы тебе не победить и не получить от короля мирный договор?
- Я уже записался, но не думаю, что это так просто.
- Амиль, - его глаза не отрываясь смотрели на невесту Акажа, - Амиль, - повторила я чуть громче, - ты хотел бы вернуться домой?
- Домой, - прочитала я по губам, - домой… - он пробовал слово на вкус, - Пожалуй, нет. Я так и вижу их перекошенные в усмешке лица: мол, сдался, герой?..
- Влада, - он наклонился ко мне, щекоча дыханием ухо, - а ты хотела бы вернуться домой? И где он – твой дом?
- Я не знаю, - и это была правда, - не знаю, хотела бы я вернуться и не знаю, где он теперь, мой дом…
- Сегодня мы празднуем нашу победу! Очередной разгром поднебесного народа в бою на пустынных землях, граничащих с землями Ушедших, - голос короля эхом раскатился по площади, отскакивая от каменных стен и потолка. – То был трудный бой, - он посмотрел на Акажа, обнимавшего свою невесту, - но, благодаря нашим союзникам, мы победили!
Я обернулась к Амилю. Лицо капитана застыло маской холодного бешенства.
- Прими мои поздравления, Король, - внешне безразлично прокричал он, громким голосом перекрывая воодушевленный шум толпы. Внутри во мне все сжалось от скрытой угрозы.
Король величественно кивнул с балкона замка. Амиль бросил взгляд на принца. Ублюдок с неизменной улыбкой-насмешкой вызывал ненависть.
Амиль помнил яркие, добрые глаза Влады, обращенные к принцу. А когда смотрел на принца - видел ржавые глаза-монетки, пустые и холодные, как камень, поросший мхом.
Принц в его мыслях сросся с представлениями о войне, Акаж сам стал олицетворением войны.