И только потом я повернула голову в сторону того, кто положил конец этой кошмарной ситуации. У дверей стоял человек — охотник. Тот самый, который когда-то покупал травы в лавочке Гилберта. Его лицо было серьёзным, взгляд жёстким, но в его присутствии ощущалась сила, спокойствие и решимость. Это был не просто охотник, а тот, кого мой отчаянный зов привёл сюда. Его оружие ещё тлело от силы, пронзившей сердце ведьмы. Я встретила его взгляд и благодарно улыбнулась, хотя в горле стоял ком.
Но мгновение спасения было мимолётным. Едва тело ведьмы коснулось пола, её рот вдруг раскрылся, выпуская тёмную, дрожащую тень. Она зашипела, словно живое существо, и прежде чем я успела что-либо предпринять, метнулась ко мне, как стрела, и с размаху пронзила моё сердце.
Боль. Настоящая, обжигающая, пронзающая меня насквозь. Я не смогла закричать — только судорожный вздох сорвался с губ. Казалось, тьма разрывала меня изнутри, поглощая сознание. Последнее, что я успела увидеть, — это шок на лицах моих друзей, их крик, застывший в воздухе, прежде чем мир вокруг потемнел.
Я открыла глаза, но оказалась уже не в реальности. Передо мной простиралась бесконечно длинная чёрная полоса, по которой плелись фигуры, медленно и беззвучно шагающие вперёд. Их лица были смутны, размыты, словно видение в тумане. Но среди них… Я увиделаеё. Мою мать. А рядом шёл отец. Их лица были такими знакомыми, теплыми, но отдалёнными. Я закричала, зовя их по именам, но они даже не обернулись. Слова увязли в пустоте, словно я говорила в безмолвие.
— Мама! Отец! — снова закричала я, чувствуя, как моё сердце сжимается от отчаяния. Они должны услышать меня!
Сорвавшись на бег, я бросилась вперёд. Слёзы струились по щекам, ноги скользили по непрочной поверхности, но я упорно шла к ним, расталкивая толпу шагавших существ. Их лица были безжизненны, безразличны, как у марионеток. Но мои родители всё ещё двигались дальше, только быстрее уходя от меня.
А затем я услышала треск за спиной. Земля подо мной начала обваливаться, и существа с криками исчезали в бездне, которая открывалась позади. Оттуда вырывалось багровое пламя, языки которого казались живыми и хищными, протягивая когтистые лапы к тем, кто срывался вниз. Ужас подстегнул мои ноги, и я побежала быстрее, не разбирая дороги, протягивая руку вперёд. Я не могла потерять их снова.
И вот, наконец, мои родители остановились. Я задыхалась, обессиленная, но в их лицах светилась тёплая, даже радостная улыбка. Мама с отцом посмотрели на меня, их образы сияли мягким светом. Они открыли рты, и их слова прозвучали, как шёпот издалека:
— Тебе ещё рано сюда… Возвращайся к своим друзьям и позаботься о Джераре…
— Нет! Подождите! Не уходите! — закричала я, но прежде чем успела протянуть руку, мир перевернулся.
Мгновение спустя меня словно вытолкнуло из этой реальности. Я ощутила чьё-то прикосновение, сильное и тёплое, как якорь, возвращающий меня к жизни. Открыв глаза, я зажмурилась от яркого света, разорвавшего привычную темноту. Мир снова обрушился на меня своим весом.
— Она очнулась! — облегчённый голос прозвучал рядом.
Я осторожно открыла глаза, моргая от рези. Подняв руку к лицу, я пошевелила пальцами, словно проверяя, настоящие ли они. Жива ли я? Ущипнула себя за запястье, и едва ощутимая боль вызвала тихий смешок. Живая. Я жива.
Глава 17
— Пришла в себя? — вымученно улыбнулся Балдер, всё ещё крепко держа меня за руку, будто боялся, что я снова исчезну. Его голос был хрипловат, словно он не произносил ни слова долгие часы. — Умеешь же ты напугать… — добавил он, пытаясь фыркнуть, но его усталость выдала гораздо больше, чем он, наверное, хотел показать.
Под глазами тёмные круги, щёки осунулись, а небритая щетина делала его лицо ещё более измождённым. По всему было видно: он не спал уже несколько дней. Я невольно почувствовала, как горло перехватило от вины. Он переживал. Сильно. А ведь я собиралась от него отказаться и уйти, даже не приняв во внимание его собственные чувства и природу истинной пары. Просто хотела сделать своё дело и закрыть глаза на все возможные чувства.
— Всё… закончилось, да? — тихо спросила я, приподнимаясь на локтях и заглядывая в его ярко-голубые глаза.
От этих глаз, светящихся внутренней силой, теперь не исходило напряжения или подавленности. Они казались спокойными, чистыми, как небо после затяжной грозы. Проклятие ушло. Это было заметно даже невооружённым взглядом.