— Нет! Нет-нет-нет, даже не смотри на меня, ведьма. Я серьезно, Вертэнди, я не буду этого делать, — попугай попятился назад, стоило ему увидеть ведьмин взгляд.
— Неужели ты хочешь заморить мальчишку голодом, лишь бы не уронить свое достоинство? Знаю тебя уже десять лет, но такую жестокость вижу впервые.
— Нет! Что? Я не жестокий, я…
— Ты будешь самым лучшим фамильяром, если не позволишь своей хозяйке и её гостю умереть от голода, — ведьма махнула рукой, обращая Уайта в курицу.
— Ненавижу тебя.
На завтрак сегодня будет яичница-глазунья и помидоры. В прошлом году ведьма увлеклась садоводством. Прочитала книжку о том, как выращивать помидоры, и устала от садоводства. Свои хобби она меняла еще чаще, чем мужчин.
Эйс проснулся от ругани, доносящейся с кухни, хотя и не спал половину ночи. Его сон стал чутким с тех пор, как он переехал жить в поместье отца. Мальчик хотел выйти к Вертэнди, но его привлекло странное бульканье из приоткрытой двери возле его комнаты. Подумав трижды, он всё-таки зашел туда, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он не хотел быть замеченным, и уж очень не хотел, чтобы новая сожительница сердилась на него, но любопытство было сильнее голоса разума.
В комнате было мрачновато и довольно темно. Единственным источником света была настольная лампа в форме черепа. Подарок от старой подруги. Эйс невольно отступил назад, но потом понял, что это всего лишь лампа. Рядом с дубовым столом стоял черный котел, в котором что-то варилось и помешивалось. Мальчик заинтересованно смотрел за большой деревянной ложкой, которая медленно мешала варево, летая точно по кругу. А на полке, которая была чуть ниже плеча Эйса, стояло около двадцати колб с цветными и прозрачными зельями. Его очень привлекла золотистая жидкость. Она было очень яркой, буквально светилась, поэтому он неосознанно потянул к ней руки и взял. Дверь со скрипом отворилась, и в кабинет вошел черный лев с длинной и красивой гривой. Мальчик испугался и чуть не уронил колбу. Лев хмыкнул.
— Что было бы, разбей я эту колбу? — шёпотом спросил Эйс, обращаясь к фамильяру. Он уже понял, что это Уайт, потому что вчера он трижды менял облик при ребенке, но в основном это были мелкие зверьки или домашний пес.
— Она бы разбила тебе лицо, — кивнув в сторону двери, в которую он вошел, лев ответил на вопрос. Полушуткой. Но на самом деле он был уверен, что ведьма не тронет мальчика. Однако, он об этом не знал, всерьез испугавшись. Но не за лицо, а за то, что из-за его проклятого любопытства от него отвернется последний человек, на которого он мог рассчитывать.
— Вертэнди приготовила завтрак, я провожу тебя, — ткнув мокрым носом в руку мальчика, Уайт направился на кухню. Эйс пошел за ним.
На кухне стояла ведьма, держа сковородку над головой. Яичница немного подгорела и не хотела падать на тарелку. Мальчик не решался зайти, и уже хотел развернуться, как его увидела Верти.
— А вот и ты, малыш. Готов завтракать? А пока ты ешь, я приготовлю горячую ванну, договорились? — ведьма убрала тарелку в сторону, поставив на её место сковороду с яичницей. А себе налила немного вина. Потом посмотрела на мальчика, немного подумала, и осушила бокал. И за весь день она больше не притронулась к нему.
Мальчик тихо поблагодарил хозяйку дома, залез на стул и принялся за еду. Немного постояв, женщина ушла в ванную. Эта тишина и неловкость её немного напрягали. Лев стал небольшим хорьком и успел проскользнуть за Верти прежде, чем она закрыла дверь.
Спустя полчаса мальчик уже мялся возле чугунной ванны, не решаясь что-нибудь сказать или сделать под оценивающим взглядом ведьмы. Водопровода не было. Но была магия. Поэтому из воздуха прямо над ванной бежал ручеек теплой воды. Эйс не решался залезть в воду, но Вертэнди его не торопила. Вскоре он поднял дрожащую руку и начал расстегивать рубашку, но после второй пуговицы возмущенно посмотрел на хозяйку дома.
— Я сам справлюсь, правда. Я смогу помыться один, я всегда мылся один. Честно-честно, — залепетал он, опустив голову вниз. Его глаза скрыла челка, но были видны уши. Красные уши. Похоже, мальчик смутился.
— Сомневаюсь. Ты слишком крошечный, чтобы залезть в ванну. Но я могу тебе помочь, а потом уйду, хорошо? Снимай рубашку, — женщина собрала свои густые волосы в пучок и закатала рукава своей кофты, надетой поверх ночного платья.
Мальчик еще немного помялся, но принялся расстегивать пуговицы, затем аккуратно снял рубашку и сложил, как его учила мать. Верти взяла её, положила в корзину для грязного белья, и подошла к Эйсу сзади. И замерла. Он был очень тощим, очень маленьким, а на спине красовались несколько тонких белых линий — зажившие шрамы. На руках были зеленоватые синяки, а колени покрыты подживающими корочками.