Не думай слишком долго.
Из-под веранды вылез пес, беломордый и кривоногий, и зашелся своим призрачным лаем.
Зима 1977–1978
9 декабря
Коллин достала из коробки последний кусочек древесного угля и положила его рядом с остальными такими же кусочками. За 29,99 долларов плюс цена доставки она надеялась на большее количество.
– Это еще что? – спросил Рич, просматривая остальную почту.
– Фильтр. – Она подняла коробку, где потрясающая блондинка демонстрировала полностью собранный аппарат – ребристый пластиковый цилиндр со шлангом и носиком. – Он крепится к крану.
Рич хмыкнул. Коллин притворилась, что изучает кусочки угля. Когда она увидела фильтр в каталоге, ей показалось, что это хорошая идея, но теперь, разложив на столе резиновые прокладки, пакетики с камнем, другие пакетики – уже с песком, она поняла, насколько же это все глупо. Тридцать долларов за песок. Как из этого хлама можно было собрать что-то полезное? И уж тем более как из него могло получиться изящное приспособление, изображение которого дразнило ее с коробки?
Рич бросил почту на стол.
– Уайти сказал, когда будут готовы мои ботинки?
– В четверг.
Коллин взяла со стола шайбу. Обычно, когда она ломала голову над какой-то механической штуковиной, Рич всегда вмешивался – точно так же она толкала его бедром, когда он мыл посуду, один раз в шутку, второй раз – чтобы показать, что она не шутит.
«Если бы я вышла замуж за человека, который сам моет посуду, я бы была счастлива», – говорила Энид.
Но Рич, казалось, не замечал фильтра. Он вообще был очень рассеян с того самого дня, как отправился поговорить с Мерлом.
«Чего хотел Мерл?» – спросила она.
«Ничего особенного. Обычная политика».
Коллин с трудом запихнула шайбу в полый цилиндр, и та застряла. Коллин перевернула цилиндр вверх дном и стукнула по нему ладонью. Рич наполнил стакан, взболтал воду, посмотрел на нее, сделал глоток. Коллин смела детали в беспорядочную кучу на столе, признавая свое поражение, достала из хлебницы магазинный батон.
– Сэндвич с тунцом? – спросила она.
– А соленые огурчики остались?
– Несколько осталось.
Рич тяжело опустился на стул, но вместо того, чтобы заняться фильтром, снова посмотрел почту, держа ее на расстоянии вытянутой руки, и отбросил в сторону, когда Коллин поставила перед ним тарелку.
– Я обещала Карпику, что у нас будет рождественская елка, – проговорила она, когда Рич почти доел.
Ее бесила нетронутая груда деталей. Рич мог бы, по крайней мере, сам разобраться во всей этой ерунде, а не ждать, пока она попросит. Она взяла его тарелку, словно ее разочарование можно было смыть водой из-под крана, сполоснула, поставила на сушилку для посуды. Рич так бережно держал последний кусочек своего сэндвича, как будто она собиралась его отобрать.
– Мне нужно кое о чем позаботиться. – Он встал. – Ты что-нибудь говорила своей сестре о том парне, который к нам приходил?
– О каком парне?
Рич кивнул на разбросанные детали фильтра.
– Нет, – слишком быстро ответила она. Ее сердце затрепетало. – А что?
– Ничего, – покачал головой Рич.
– Что будет с рощей?
– Не знаю. Зависит от решения штата. Мерл сказал, что слушание состоится в феврале.
– Почему они так долго с этим тянут?
Рич пожал плечами.
– Все равно слишком мокро, чтобы работать. – Он снял с крючка свой дождевик.
– Пойду гляну, как там Карпик, – сказала Коллин. Рич кивнул и вышел. Она смотрела, как он поднимается вверх по холму, затем открыла шкаф и достала новую банку из-под варенья, наполнила ее водой, наклеила этикетку и положила в холщовую сумку к двум другим. Она натянула сапоги и выудила ключи из деревянной миски.
По лобовому стеклу струилась вода. Коллин добежала до «Улья», над головой звякнул дверной колокольчик, успевшие вымокнуть волосы прилипли к лицу.
– На улице ливень, – сказала она.
– Льет как из ведра, – согласилась Дот. Она положила «медвежий коготь» в белый бумажный пакет. – Как Рич?
– Вечно чем-то занят. Как Лью?
– Взвинчен до ужаса. Первые несколько дней с ним все в порядке, а потом он мечтает вернуться к работе. Но в такой дождь заняться ему особо нечем.
– А кроме дождя тут ничего и не происходит, – согласилась Коллин.