– Прекрати, – бросила Энид. Коллин бросила на сковороду горсть сердито зашипевшего лука.
– Черт возьми, лучше бы газета написала статью о том, насколько уродлива эта сучка.
Коллин резко обернулась, в руке – нож.
– Эй! – Юджин подавился кофе. – Гундерсен, усмири свою чертову жену, пока она кому-нибудь кишки не выпустила.
– Остыньте, – сказала Энид. – Оба.
– Она ведет себя как сумасшедшая.
– Так ты перестань ее доставать, и она успокоится. – Энид посмотрела на Рича, надеясь на поддержку. Из одной ноздри Коллин потекла кровь. – Черт возьми. – Энид потянулась за тряпкой.
– Наверное, нам пора, – предложил Рич. Коллин оторвала от носа окровавленную тряпку, затем прижала ее обратно.
– Ты пришел починить крышу – так иди и чини.
Когда они закончили, было уже темно, но, по крайней мере, дождь прекратился. В трейлере пахло бефстрогановом.
– Получилось не так уж и плохо, – одобрительно произнесла Энид, протягивая Ричу тарелку.
Когда они сели в пикап, Карпик взял Коллин за руку. Рич видел, как он сжимает ее ладонь, шепчет что-то – но Коллин, кажется, не слушала.
19 февраля
– Почему бы нам его не отпустить? – спросила Коллин, размешивая какао. Приглашение лежало на столе, адрес Хелен и Карла был разорван пополам – Карпику так не терпелось вскрыть конверт, что он не смог аккуратно надорвать клапан. Рич жевал корки от сэндвича Карпика, изучая разложенную на столе карту вырубки леса. Царапины на его лице затянулись, но один глаз все еще был налит кровью. Обычно Коллин казалось, что ему идет борода, но в этот раз она почему-то вызывала у нее тревогу.
Коллин принялась мешать активнее, взбивая коричневую пену. Рич вздохнул, взял кружку с кофе и сделал глоток. Верхний угол карты немедленно скрутился трубочкой – кружка придерживала ее в развернутом положении. Цвет – вот в чем дело, поняла Коллин. Его борода была темной, и на контрасте с ней седина в его волосах казалось еще ярче. Из-за этого Рич внезапно начал выглядеть старым.
Он допил кофе, убрал солонку и плоскогубцы с карты. Она свернулась в рулон.
– Если будешь продолжать мешать, у тебя вместо какао выйдет масло.
Коллин остановилась.
– Я не хочу становиться частью всего этого.
Тухлые яйца, проколотые шины. То, как другие матери расступались перед Хелен, будто от нее воняло.
– Если ты приведешь туда Карпика, мы станем частью всего этого, хочешь ты того или нет.
– Это просто праздник по случаю дня рождения. И в любом случае, он будет только в следующем месяце. – Она выключила конфорку. – Это не правильно – так к ним относиться. – Она запустила ложку в сахарницу. – Карпик! Какао!
– Я и не говорю, что это правильно, – ответил Рич.
Карпик зашел на кухню в носках. Она поставила перед ним кружку:
– Осторожнее, горячо.
– Давай просто не будем в это вмешиваться. – Рич отодвинул стул и неуклюже поднялся на ноги.
– Во что не вмешиваться? – спросил Карпик.
Рич легонько стукнул его по макушке свернутой картой.
– Пойду в душ.
– Люк устроит охоту за сокровищами! – с энтузиазмом произнес Карпик.
– Правда? – спросила Коллин достаточно громко, чтобы Рич услышал ее из коридора.
Карпик подул на какао, отхлебнул, втянул воздух:
– Горячо.
Коллин принялась отскребать стенки кастрюли от прикипевшего молока, жалея, что не может так же соскрести свое раздражение.
– Сходи за биноклем, – велела она Карпику. – Пусть какао остынет.
– Куда это вы собрались? – Рич вышел из ванной с полотенцем на талии.
– Смотреть на китов.
– Сейчас? – Еего мокрые волосы казались почти такими же темными, как борода.
– Мы вернемся, – сказала Коллин.
Она сжала руку Карпика.
Я. Люблю. Тебя.
Как. Сильно?
Настолько. Сильно.
Они перешли дорогу и спустились по крутой каменистой тропинке, ведущей к Трамплинной скале. Карпик разглядывал волны в бинокль, Коллин стояла рядом.
– Видишь что-нибудь? – спросила она.
– Нет.
Ветер трепал ее волосы. Она подняла руки, захлопали рукава, внизу билась о скалы лодчонка. Коллин заревела, как самолет, расправила крылья и погнала Карпика обратно домой.
– Готов? – спросил Рич, когда они вошли. Карпик прыгнул на него.
– Готов!
Рич застонал. Челюсть у него была розовой, от него пахло мылом и лосьоном для бритья. Он застенчиво посмотрел на Коллин тем самым взглядом, которым смотрел на нее до того, как появился Карпик, еще даже до того, как он поженились. Он смотрел этим взглядом каждый раз, когда делал что-то, что, как он надеялся, доставит ей удовольствие: втыкал несколько цветков рододендрона в пустую бутылку из-под кока-колы, прятал собственноручно вырезанную деревянную лягушку на пружинке под перевернутую кружку.